Жанр
В утреннем свете Ловати проплывает ряд кораблей-однодеревков. Они плывут против течения, под парусами, стремясь добраться до богатых княжеств на Юге. Мир между рекой и волоком наполнен тревогой и надеждой — вот где начинаются приключения.
Похоже, «Княжий человек» относится к циклу. Ниже — другие найденные книги этой линии.
Ещё один взмах меча – и колдовские мозги расплескались по земле.
– Вот и нашёлся наш ведун, – удовлетворённо и с облегчением сказал батька. – Скорохват, Вуефаст, быстро сожгите, что от него осталось. Теперь можно и добычу пошукать. Клек, Шибрида, разделите поровну остальных, обыщите островок и избу.
Приказания Воислава были исполнены в точности. Разводить костёр утром, по росе, да на болоте – дело не из лёгких, но среди запасов ведуна оказалось много сухого хвороста, который ещё до восхода солнца превратился в большой, весело горящий костёр, в котором и сгорело тело его бывшего хозяина.
Шибрида хоть и не был ведуном, но чутьё на добычу имел выше всяких похвал: обстучав сверху донизу избушку ведуна, он нашёл тайник, в котором хранилось глубокое и вместительное лукошко шириной в две ладони, доверху набитое серебряными слитками, монетами, гривнами. Попалось даже несколько кусочков золота. Добыча немаленькая, но Шибрида заметил, что серебра могло бы быть больше.
– Скорее всего, обычная схоронка, и шкурок никаких нет.
– Ну, мы его вряд ли найдём, времени уже нет, – резонно заметил Будим.
Обережники покинули островок ведуна с восходом солнца, оставив за спиной истлевший костёр и разгромленную ветхую избу. По пути забрали тело Глызмаря – проводника. Данила не мог смотреть, во что превратилось его лицо после удара берсерка, но утешением в ином мире ему будет тот факт, что ведун ненамного его пережил, а смерти ведуна Глызмарь и шёл искать. Обережникам же досталась более приятная награда – потяжелевшие кошели, а такая ноша, как говорится, не тянет.
Ровно через день, поутру, когда туман только поднялся от наполненных влагой болот, на остров ведуна вышли двое. Женщина была одета в серый сарафан с рукавами до самой земли и несла на голове замысловатый убор из берёзовой коры, веток ольхи и можжевельника, на котором непонятным образом держались ветвистые оленьи рога. А за ней, сгорбившись, шагал Болдырь – слуга, оставшийся без хозяина, он походил на пса, выгнанного со двора.
Косолапой походкой Болдырь подошёл к пепелищу, к тому времени уже размытому дождём, упал на колени перед костями ведуна и заплакал-завыл.
– Тише, тише, Болдырь, – женщина положила ладонь ему на затылок, зарылась длинными тонкими пальцами в мягкие волосы. – Мы им отомстим, ты ещё утолишь свою жажду.
