В далеком будущем, где технологии застыли на пределе возможностей, начинается история о человеке, решившемся отправиться через века и обратно во времени. Невероятная тайна ждет Данилу Молодцова в халатике от синтетических технологий, когда он встречается с женщиной, чей кокетство вызывает удивление и смех....
И от этакой выходки все замерли в пыточной, потом Самуил отрывочно бросил:
– Сделайте.
Данилу подняли под руки. Ноги слушались с трудом, но все-таки силы восстанавливались! Главное, он теперь мог ходить сам, а если его и держали, то только чтоб не упал. На радостях Молодцов даже попробовал попрыгать, но сильные руки стражников намекнули, что не время для веселья. Данила остановился, приходя в себя от небольшого головокружения, окинул взглядом пыточную, теперь уже не казавшуюся такой страшной:
– Ну что, друзья, спасибо, кто там мне помог? Буду благодарен, я добро помню!
Молодцову никто не ответил, его только подтолкнули быстрее к выходу.
* * *"
"– Господин, позволь спросить, что ты задумал сделать с этим русом? – спросил личный телохранитель Самуила, Кормес, тот самый, кто хватал Данилу за лицо, когда он поднимался со своим господином по лестнице в его покои.
Комит остановился, глубоко вдохнул, расширив ноздри. Его телохранитель держал факел над головой, неотрывно смотрел на господина, но Самуил знал, он сейчас неотрывно следил за всем, что происходит вокруг.
– Он может быть полезен, если тот, за кого себя выдает.
– Я о том же, мой господин, я не верю ему, я чую, он врал, когда говорил, мешал правду с ложью.
– Как и любой хороший послух. Что ты думаешь?
– Я думаю, он ромей, один из тех, кого мы ловили прошлой ночью.
– Ты, значит, уверен, что это были ромеи?
– Да, мои стражники говорили, что бились они по-ромейски, и стрелы, которые из лошадей достали, тоже были ромейскими.
– Что ж, может быть, поэтому пошли своих людей в Доростол в угорское подворье, и пусть поспрашивают купцов про этого Дмитрия из Тьмутаракани.
– Мой господин, но как же… верные люди Бориса и Радояра доносят, что к брату твоему, Аарону, приезжали ромейские послы, они обещали его признать царем булгар, и патриарх Константинопольский это подтвердит. Медлить нельзя, мой господин, боляре требуют…
Самуил сощурил глаза, и Кормес осекся, склонил голову.
– Сплетни меня не волнуют, я сам решу, как поступить с братом. А если тот холоп поможет мне заключить союз с Владимиром, значит, я его использую. Ты меня понял?
– Да, господин.
