В серых улицах Миргородского княжества на фоне тусклого освещения все выглядит буднично, но когда Велеслав поднимает глаза и встречает пронзительный взгляд девушки с желтым отливом в глазах, его мир оскверняется. Князь Миргородский даже не сразу понимает, что требуете ему говорят. Однако приближение к нему продолжается, и каждый раз он чувствует на себе резкую привязанность - словно зыбь ветра, которая внезапно налетает из темноты ночи....
Путеводную нить из небытия.
- Останься, сестра! Теперь ты наша, – взвыла-вздохнула Тьма тысячью голосов.
- Нет! Я хочу к нему, - тянулась упрямо вперед.
- Забудь! Тебе нет туда больше дороги, - сочувственно вздохнули бесплотные духи вокруг.
- Значит, я проложу новую, - процедила Тамирис сквозь зубы.
- Ты не сможешь… у тебя не сил… здесь ни у кого ничего нет…
Но она не слушала, упрямо рвалась вперед. Всем существом, всем сердцем тянулась туда, к нему! Она найдет дорогу, она вернется. Сможет! Сцепив зубы, шла, прорываясь вперед, хотя кружащие вокруг тени мягко толкали назад, уговаривая, шепча о том, что она устала и должна отдохнуть.
Вспомнила вдруг слова знахарки с Болот: «Боязно сердцу довериться. А без него – жизни нет. Только через него можно и за край, и через край».
В ту же секунду вспыхнула и появилась тонкая, как волос, золотистая нить. Разрезая тьму, тянулась от ее сердца куда-то вперед, в бездну безвременья.
И валорка пошла за ней. Духи заволновались, закружились вокруг. Уговаривая на все лады, упрашивая, угрожая. Плевать! Она никогда не слушала ничьих советов, не будет и начинать. Шла упрямо, пробираясь сквозь тьму, сквозь кружащие, уговаривающие тени.
Нет ни усталости, ни слез. Здесь действительно ничего нет. Только золотая путеводная нить, что не дает упасть духом. Та, что зажглась от огня ее сердца. От света любимых глаз.
Казалось, и вправду прошла вечность, прежде чем ее осторожно потянуло вперед, хватка тьмы постепенно ослабевала.
- Упрямица! Иди уже, отпускаю… – прошептал властный голос ухо.
- Ты умница, доченька… - последнее, что она услышала, прежде чем вихрь подхватил ее и понес вперед.
Здесь, в харчевне, теперь ее черед был шагнуть и нависнуть над князем. Смотрела на него строго, почти грозно. А в душе ураган поднимался – ширился и готовил затопить любовью по самую макушку. Невыносимо-сильное, оглушающее чувство и ничего с ним не сделать.
