Ксенька, обаятельная и одурманенная чужой магией, непреднамеренно попадает на княжеский бал. Здесь она становится очевидцем кровопролитной борьбы за смертную душу князя, вынужденного стать попаданцем в чужую реальность. Нестабильная атмосфера и магические события создают напряженный насыщенный хардкором мир, где каждая встреча может оказаться последней....
Меня сейчас волнует другое, как я вообще оказалась в этой ситуации?
Муж меня каким-то образом отвёз и спрятал в глуши?
Но я смутно помню, как действительно Мишаня меня чуть не за косу вытянул из какой-то кареты, потом затащил за руки на лодку, снял с себя шубу и накрыл. Помню баню.
Помню, как ела небольшой деревянной ложкой из глиняной плошки «варево», густая каша перловая с овощами, в прикуску с квашеной капустой или огурцом, как пила из деревянной кружки морс с сушёных ягод.
Слишком уж аутентичное окружение.
Ни единого намёка на прогресс и современную цивилизацию.
Именно эти моменты заставляют мозг паниковать. Уж в наших деревнях пластиковые вёдра, и керамическая посуда всегда есть. Даже у староверов отшельников, и то что-то найдётся.
А тут полный ноль! Или точнее, чистый лист.
Жаль, я не этнограф.
— Катерина, очнулась? Хватит нежиться, бока отлёживать, пора бы уже за дело браться! Вставай, на стол собирай.
— У меня никакой одежды не осталось, — встала с лежанки и на мне старая мужская рубаха до колен и всё.
— Пока ты валялась в беспамятстве, мне долг один удалец отдал, большой кошель-то. Я Мишаню попросила в лавке на тебя тряпьё набрать. Он мужик женатый, и жинка его как ты, вот они тебе тюк-то принесли, проверяй обновы-то!
Стою, открыв рот, совершенно незнакомые люди проявили заботу?
Хочется обнять Матрёну, но она, похоже, презирает нежности, лучшей благодарностью от меня станет работа.
Быстро развязываю два узла, завязанные на шали крест-накрест.
"Не знаю, как там в нашем прошлом женщины одевались, а тут всё вполне удобное и практичное. Панталоны из плотной ткани, поверх рубаха без рукавов, как майка, и вторая уже длинная, до щиколотки, после цветастый сарафан на широких лямках. Рубаха расшита красными нитками по вороту и рукавам, самые простые стежки крест-накрест.
Поясок из широкой тесьмы. Шерстяные носки, и «угги» если эти полусапожки можно так назвать, но мне впору, и тёплые.
— Всё замечательное. Спасибо большое!
Натягиваю на себя вещи, радуясь обновкам. Но на этом подарки не закончились.
— Настя тебе старую свою шубу отдала, и лапти по дому управляться, вон у входа.
— Как я их смогу отблагодарить?
— Бог их отблагодарит! А пока давай-ка на стол собирай! Проголодалась я, а вечером идти, перевязку сделать одному болезному, поранился об топор.
