Автор
В темноте княжны Варвары Разумовской поднимается лишь тусклый огонек свечи, а ее лицо покрыто испариной. Подумав, что может вызвать Соню, она вспоминает, что дочь сейчас у другой семьи и сердце замирает от недовольства. В окно взглянула на черную ночь — неужели это настоящая беда?...
Четыре раза за прошедшие годы он отказывался от предложений занять более высокие посты, предполагающие неизбежный переезд в Петербург. И каждый раз эти решения казались всем окружающим странными, если не опрометчивыми. Но Георгий понимал, что делает. Его вполне устраивала Москва, удаленная от светской жизни. Учебных заведений, которым Варвара могла бы покровительствовать, с избытком хватало и в Первопрестольной.
И, конечно же, он ограждал свою жену от повышенного внимания со стороны чужих мужчин.
Георгий никогда не говорил этого вслух, но его спокойное, уверенное отношение к этим мелочам скрывало острое чувство собственности. Он не позволял себе открыто показывать ревность. Это казалось ему слабостью, но в сердце она горела ярким, неугасимым огнем, когда речь заходила о Варваре.
Он знал, что она была предана ему, но это не ослабляло его ревности. Каждый взгляд в ее сторону, каждый жест, полный восхищения, каждый неловкий комплимент, брошенный кем-то из офицеров или чиновников, отзывались в нем глубоким раздражением.
И все же, иногда он не мог удержаться. Как в те вечера, когда он вел жену в танце, а чей-то взгляд на ее открытые плечи или тонкую талию заставлял его двигаться чуть более решительно, притягивать ее к себе чуть ближе.
Его ревность всегда была молчаливой, но ощутимой. Варвара знала это. И в ее душе это вызывало странное, иррациональное тепло. Князь Хованский — сильный, уверенный — любил ее так глубоко и полно, что даже его железная выдержка иногда давала трещину.
«Она моя», — мысленно повторял он, глядя на Варвару, которая грациозно выпрямлялась после поклонов.
Ради нее он готов был отказаться от блестящей карьеры в Петербурге, от новых званий, которые могли бы украсить его семью. Ради нее он готов был уступить свету, лишь бы сохранить ее только для себя.
Варвара же как раз подошла к нему и стала рядом, даже не подозревая, какая буря бушевала в груди у мужа. Георгий, поддавшись порыву, взял ее за руку и переплел их пальцы.
— Это только первый, — шепнула Варвара, едва разжимая губы.
Все внимание она сосредоточила на других женщинах, которые одна за одной проходили тем же путем, что и она, к Императору и Императрице.
Георгий усмехнулся и выдохнул сквозь зубы, почувствовав, как присутствие жены успокаивает его и прогоняет глупые мысли.
