Автор
В темноте княжны Варвары Разумовской поднимается лишь тусклый огонек свечи, а ее лицо покрыто испариной. Подумав, что может вызвать Соню, она вспоминает, что дочь сейчас у другой семьи и сердце замирает от недовольства. В окно взглянула на черную ночь — неужели это настоящая беда?...
Интересно, а если я откажу ему во всеуслышание прямо в церкви, где нас будут венчать, это что-то изменит?
Сколько историй я читала о браках по принуждению? Никто из девиц не хотел идти замуж за старых, больных, уродливых. Но у семей всегда были рычаги влияния. Женщина не считалась за отдельного человека. Сперва она принадлежала отцу, после — мужу. У нее не было даже документов. Она не могла владеть собственностью: только в редких, исключительных обстоятельствах. Вся ее жизнь зависела от мужчины.
Меня тошнило от одной мысли.
Интересно, а если я окажу государству услугу? Если все-таки смогу проследить за Сержем и выясню, что он замышляет, то, может, мне будет положена награда? Все же спасу Императора…
Я улыбнулась собственным мыслям. Было бы здорово. Можно попросить скромный особняк и пожизненную ренту.
И тогда пусть князь Хованский катится к черту!
— Варвара! Девочка, в каких облаках ты летаешь?
Я посмотрела на Киру Кирилловну, почувствовав на себе взгляды всех присутствующих за столом.
— Я задумалась... — я пожала плечами и заметила, что Серж смотрит на меня с какой-то особенной неприязнью.
— Твой брат собирается к ювелиру, чтобы заказать подарок для княжны Голицыной. Съезди с ним, мне как раз нужно заменить оправу на рубиновом браслете... Все же скоро состоится бал, и Государь-Император приедет. Все должно быть идеально! — сказала тетушка, и я поняла, почему Серж выглядит так, словно съел лимон.
Бесится из-за навязанного общества сестры.
— Варвара? — меня окликнул отец. —Ступай переодеваться. Сержу к обеду нужно успеть ко мне в Адмиралтейство.
Он и с домочадцами общался, словно до сих пор был на службе. Резкие, скупые приказы. Властный тон. И ни малейшего сомнения, что все будет исполнено в точности так, как он сказал.
Вероятно, точно таким же голосом он в детстве муштровал своего единственного сына. Мотивы Сержа становились мне понятнее с каждой секундой. Забитый ребенок, выросший в тени великолепного отца, без материнской ласки и участия, превратился в озлобленного юношу, а затем мужчину, который и презирал, и боялся, и ненавидел собственного родителя.
Я не оправдывала его, нет.
Но кое-что становилось понятнее.
Ведь почему-то же решил наследник титула князей Разумовских пойти в террористы и заговорщики?..
Соня, видя мою задумчивость, молча и тихо помогла мне облачиться в новый наряд.
