В бескрайних просторах небес летит военный транспортник, а Иван Кошкин теряет терпение. Семейная удача исчерпала его майора ДШБ, и он видит надежды в новой жизни — не на войне, а за ее пределами. Князья Эльдорадо: таинственный мир, где суть всего кроется в тонких обёртках, и каждый шаг может быть последним....
– А вас, гетман, попрошу остаться, – с мюллеровской интонацией отчеканил князь Кошкин.
Илья фыркнул и выкатился вслед за командирами. Хмельницкий, уставясь в пол, обливался холодным потом.
– Уважаемый гетман, вы мне ничего не хотите сказать? – медовым голосом спросил Кошкин.
Богдан хотел ответить, но слово «нет» застряло в глотке, и он, стараясь не смотреть на князя, лишь отрицательно помотал головой.
– Имей в виду, предашь – лично посажу на кол. Свободен.
Гетман пулей выскочил наружу, неистово крестясь.
«Слава Богу, пронесло. Нет, ну его к бесу, поляцкое золото. Своя шкура дороже».
Гетман чертом взлетел на коня и рванул со всей мочи от страшного князя. Старшина еле поспевала за ним, недоуменно переглядываясь:
– Какая муха укусила Хмельницкого?
* * *Ямпольский полк стоял впритык к третьему пехотному полку, занимая две траншеи. Гошину роту, как самую обученную и имеющую большее количество огнестрела, поставили в центре.
Княжич в последний раз инструктировал своих копейщиков:
– При атаке вражеской конницы первый ряд на колено. Упереть копья покрепче в землю, левый бок прикрываете щитом. Второй ряд, стоя принимаете удар. Держимся плотно друг к другу, не вздумайте разрывать строй. Сами погибнете и товарищей подведете. Нашего ежа невозможно взять ни одной конницей, проверено не раз, еще со времен Александра Македонского.
Шестьдесят бойцов, вооруженных карабинами, расположил в центре, в мелкой траншее на пригорке.
Прислушался к себе – нормально, так, легкий мандраж. Проверил личное оружие – все заряжено. Княжич тяжело вздохнул: «Опять артиллерия выполнит основную работу, нам останется только зачистка. Неинтересно».
