В бескрайних просторах небес летит военный транспортник, а Иван Кошкин теряет терпение. Семейная удача исчерпала его майора ДШБ, и он видит надежды в новой жизни — не на войне, а за ее пределами. Князья Эльдорадо: таинственный мир, где суть всего кроется в тонких обёртках, и каждый шаг может быть последним....
Где-то спустя неделю количество землекопов и каменотесов достигло трех тысяч семисот шестидесяти двух человек, и народ продолжал прибывать, тем более после недельной щедрой оплаты, а через шестнадцать дней пожаловал Кошкин с большущим обозом и толпой немцев более пятнадцати тысяч человек. Пейзан сразу отправили в деревню, где для них отстраивали дома. Крестьянских семей оказалось полторы тысячи – пять тысяч двести двадцать человек. Кошкин сманил их надеждой лучшей жизни, причем он ни разу немчикам не соврал. Крестьяне получают земельные наделы в аренду и в качестве оплаты отстегивают хозяевам тридцать процентов урожая или приплода скота по осени.
Еще одна головная боль – нехватка офицеров и сержантского состава. Один командир полка был – некий фон Рихтер, его Кошкин сманил жалованьем – двадцать желтяков в месяц. На другой полк решили поставить Никиту Тверского, присвоив звание майора, хватит ему в капитанах ходить. Сержантов и капралов набрали в абордажной команде – по пятнадцать воинов на полк.
– Илья, а пошто у той палатки усиленный караул стоит? – с ленцой спросил Кошкин.
– Дык, казна там, тридцать мильонов.
– Тогда понятно.
– Рассказывай, как стройка. Что из дома пишут?
– Кстати, тебе, командир, два письма от жены. Эй, Якоб, – крикнул он денщика. – Живо тащи мой сундучок.
Денщик метнулся в палатку. Вскоре Кошкин жадно вчитывался в родные строчки.
– Что твоя Ядвига? Здорова ли?
– Ай, чего ей сделается? Давеча прислала письмо – понесла она, к осени папой буду.
Кошкин оживился:
– Вот за это стоит выпить!
Юсупов стал рассказывать, а денщик по его приказу принес из палатки копию плана будущей застройки города.
Кошкин долго его изучал, одобрительно хмыкая, а затем неожиданно внес весомую корректировку.
