В глубинах загадочного кода миллиардера, где цифры тайно смыкаются в сложную логику взаимоотношений, открывается страсть и хитрость настоящего сердецериала. Подробности любви и шпионства в одной книге, привлекая всех от романтиков до тех, кто готов рискнуть всем ради брака с состоятельным партнером....
Мечты… Ты права, я не мечтаю, у меня есть только цели.
— О, господи, Широков, ты такая зануда. Хорошо, цель. Цели у тебя на эту жизнь невыполненные остались?
— Ну, сейчас у меня есть такая цель, — на этом его нос уткнулся в макушку у меня на голове, — и я держу ее в руках.
— Хреновая цель, Миша. Выбери что-то другое, — вроде как безразлично отмахнулась от него, но… То ли это магическое место, то ли его серьезный тон, что — то заставило заскрежетать сердце бывалой жены.
— Не поверишь, не хочу. С того самого момента, как ты подобрала меня у ворот моего дома и обозвала стариком.
— Я… Что-о-о??? — я поперхнулась воздухом и резко развернулась к нему, очевидно, чтобы убедиться в том, что не ослышалась. — Стариком… Широков, это что… Нет, ну там, же… Это реально был ты???
— Я, — его серые глаза совсем не улыбались, а смотрели на меня с какой-то необъяснимой долей обиды. — Что, теперь совсем не похож?
— Но, борода, ты…
— У меня была борода, — кивнул миллиардер. — Но ты меня и потом в старики записала. Даже без бороды.
— Миша, честно, даже не знаю, что тебе сказать. Мне как-то казалось, миллиардер должен быть умнее! Давно у тебя выпытываю, какого лешего ты таскаешься за мной, еще и обижаешься? Ты же холостяк. Зачерствелый! На кой тебе постоянная женщина? Ну, побаловались мы с тобой — я ничего не говорю, ты просто мечта. При своих деньгах мог бы позволить себе растолстеть и вообще не напрягаться на тему внешнего вида — к тебе в постель все равно была бы очередь.
Широков ответил, не задумавшись ни на секунду. И варианта у меня два — либо нагло и заученно врет, либо говорит чистейшую правду.
— Вагнер, ты упрямая, как стадо ослов, черт тебя побери! Я же тебе сказал, что не собираюсь тебя отпускать.
— Не поверю, — мотнула головой, все еще глядя в его серые глаза, ставшие в этом зимнем пейзаже практически ледяными и при этом… очень теплыми. — Ты настоящий идиот, Широков. Обиделся на меня, вот и не хочешь отпускать. Как дитя малое. Ты только одного понять не хочешь. Это модельки, которых ты покупаешь, имеют еще всю жизнь впереди, а у меня каждый день сосчитан.
