Тихоходские вечера. 23 сентября 2004 года, полночь. На стоянке "Золотой карты" места в штатном расписании - считанные. Темно-зеленый "шестерка", хотя и недавно купленная, выглядела подневольной рядом дорогих иномарок: от "Лексусов" до "Мерседесов". Каждое новое автозамалчивание лишь делает явными сложности с владением устаревшими транспортами....
Если Владислав надеялся, что своей осведомленностью смягчит шефа, то он ошибся. Петр Георгиевич просто взорвался, как тротиловая шашка. Его рев наполнил просторный кабинет, ударил по барабанным перепонкам, эхом отразился от обитых шумопоглощающими панелями стен.
— Да, он в Англии, черт вас побери! За последний месяц он сделал в «Хэродсе» покупок на восемьдесят тысяч фунтов! А на недавнем аукционе оружия купил редкий шотландский меч за сто двадцать тысяч! Это наши деньги! И только те траты, которые нам удалось отследить!
Горемыкин вскочил и вплотную подошел к понуро сидящему бывшему десантнику.
— Прикажете провести акцию «Л»?
— Да мне не нужен его труп! Он нужен живым, черт вас побери! Достаньте его хоть из-под земли! Слишком много наших денег он унес в своем клюве! И слишком много полезных данных в его голове. Вы меня поняли, Каймаченко?
Владислав не нашелся с ответом или слова просто застряли у него в горле, но, так или иначе, вместо того чтобы голосом ответить на вопрос Петра Георгиевича, он просто кивнул головой в знак согласия.
Председатель вернулся к своему креслу, но садиться не спешил.
— Все свободны, — устало бросил он и, обведя взглядом всех сотрудников службы безопасности «Консорциума», добавил: — Идите и работайте над поставленными задачами.
Так и не проронив ни слова, квадратные с могучими шеями мужчины разом поднялись с насиженных мест и быстро двинулись к выходу.
Заложив руки за спину и чуть покачиваясь на носках, Горемыкин провожал подчиненных взглядом. Вот вышел Липатов, за ним Шашков, потом Пыхонин, Лютов. На порог уже ступил Каймаченко, когда за его спиной раздался приглушенный голос:
— Владислав Игоревич!
Шеф любил эффекты. Он хорошо знал старые фильмы и наизусть помнил фразу папаши Мюллера: «А вас, Штирлиц, я попрошу остаться!»
Начальник СБ остановился и неуверенно повернулся через левое плечо.
— А вас я попрошу остаться!
На этот раз голос Горемыкина был таким приторным, что это насторожило Владислава еще больше. Дверь за коллегами закрылась, но Петр Георгиевич продолжал хранить молчание. Начальник СБ сделал пару неуверенных шагов обратно к столу. Выжидающе смотрел на Горемыкина.
