В крановом трущбе городских кораблей светились огни столиц Китая и горели звезды над портом, где контейнеры поднимались на сотнях высоких стрел. Здесь амбициозные бизнесмены с множеством стран мира взвешивали узлы корабельной экономики, держась на скрежащих металлах....
Кастилья кивнул, его лицо посерьезнело:
— Такое случалось с нашими гражданами после Первой и Второй мировых войн. Вероятно, таких людей намного больше, чем мы полагаем. Это чудовищно и совершенно недопустимо. Мне трудно даже представить, что его до сих пор держат в заключении. Это одна из причин, по которым я настаиваю на том, чтобы договор по правам человека предоставлял инспекторам возможность вести расследование в отношении военнопленных, являющихся гражданами зарубежных государств. В любом случае, если ваши сведения верны и у нас есть надежные доказательства, мы обязаны немедленно помочь этому человеку.
Клейн внимательно следил за лицом президента:
— Дэвид Тейер.
Кастилья ничем не выразил своих чувств. Буквально ничем. Как будто он ничего не слышит и ждет, когда Клейн назовет имя. Потом он моргнул и шевельнулся в кресле. Внезапно он вскочил на ноги, подошел к окну позади своего стола и выглянул наружу. Костяшки пальцев, которые он сцепил за спиной, побелели.
— Сэр?
Кастилья напрягся всем телом, словно от удара.
— Этого не может быть... ведь столько лет прошло. Неужели он еще жив?
— Что случилось... — заговорил Клейн и тут же умолк. Его внутренности стянулись тугим клубком. Он уже знал ответ.
Президент повернулся, вновь сел в кресло и откинулся на спинку. Его мысли перенеслись на огромные расстояния, в далекое прошлое.
— Он пропал в Китае, когда я был младенцем. Его искали военные, Государственный департамент, даже сотрудники личной канцелярии Трумэна, но люди Мао сделали все, чтобы помешать им.
Президент глубоко вздохнул и чуть заметно улыбнулся Клейну.
— Серж Кастилья был сотрудником Госдепа и близким другом Тейера. Именно Кастилье было поручено искать его, и поэтому он почти каждую неделю встречался с моей матерью. Когда мне исполнилось четыре года, уже никто не сомневался, что Тейер мертв. Отношения между Кастильей и моей матерью становились все более близкими, они поженились, и Серж усыновил меня. Я считал его своим отцом, а Дэвид Тейер был для меня лишь именем.
