Меня ждала очередная встреча с Вокзаем, но через него мне нужно было перейти подземным переходом, который пахнет сыростью и едким запахом. Лампы нервно мигали, словно в споре о том, когда же все закончится.
Лия, уже одетая в безупречно выглаженную темную одежду, с безупречной же прической, сидела на кухне и с невозмутимым видом просматривала утренний выпуск «Имперского Вестника» на своем планшете. На первой полосе красовался огромный заголовок:
«ТРАГЕДИЯ В „ЭБЕНОВОМ КИТЕ“: МАЙОР КОЗИН СКОНЧАЛСЯ ОТ ВНЕЗАПНОГО ОБШИРНОГО ИНФАРКТА».
Подзаголовок гласил: «Врачи констатируют несвоевременное оказание помощи».
Я хрипло хмыкнул. Инфаркт. Классика жанра. Власти всегда предпочитают тихую, неудобную правде, но удобную для отчетности ложь.
Лия посмотрела на меня поверх планшета, ее взгляд, холодный и аналитический, скользнул по моим растрепанным волосам, помятой футболке и явно невыспавшемуся лицу.
— Кофе заварен. Крепкий. И таблетки от головной боли, противовоспалительные и регидратанты в синей коробке в верхнем ящике. Рядом с флакончиком нервно-паралитического токсина «Тихий шепот» для наружного применения. Будьте, пожалуйста, аккуратнее и не перепутайте. Эффекты кардинально различаются.
— Спасибо, Лия. Ты как всегда — воплощение эффективности и заботы, — проскрипел я, с трудом управляя языком.
Холодный душ стал актом второго за последние сутки рождения. Ледяные струи, словно тысячи игл, впивались в кожу, смывая и похмельный туман, и остатки вчерашней неги, возвращая остроту и жестокую ясность реальности. Когда я вернулся на кухню, уже почти человеком, там собрались все. Алина, сияющая и немного смущенная, куталась в мой большой банный халат и с наслаждением потягивала кофе. Альфред что-то яростно чертил и вычислял на развернутом во всю стену голографическом интерфейсе, испещренном схемами и формулами.
— Ну что, весело провели время? — спросил Альфред, не отрываясь от расчетов траектории обхода лазерных лучей.
Он щелкнул пальцами, и в центре кухонного стола, прямо над тарелкой с остатками стейка, возникла детализированная, вращающаяся голограмма — лицо мужчины лет шестидесяти. Лицо с острыми, словно высеченными из гранита чертами, тонкими, бескровными губами и глазами-щелочками, в которых читался ледяной, бездушный интеллект.
— Представляю вашему вниманию Его превосходительство, господина министра внутренних дел Великой Империи. Мозг, сердце и железный кулак репрессивного аппарата. Правая рука Императора, его тень и главный инквизитор. И, согласно расшифрованным мной архивным записям нашего покойного Мастера, один из главных архитекторов и идеологов резни в нашем Ордене. Именно он разработал операцию «Чистка».
