Меня ждала очередная встреча с Вокзаем, но через него мне нужно было перейти подземным переходом, который пахнет сыростью и едким запахом. Лампы нервно мигали, словно в споре о том, когда же все закончится.
Он прошел в центр комнаты, и мы невольно, как железные опилки к магниту, сгруппировались вокруг него, образуя тесный круг. Мы были больше не кучкой беглецов — мы были учениками, собравшимися вокруг своего Учителя.
— Они победили вас технологией, числом, системой, предательством. Вы попытались бить их их же оружием — и проиграли. Не потому что слабы или глупы. Потому что это не ваше оружие. Вы пытались играть по их правилам на их поле. — Он помолчал, его взгляд стал ещё острее. — Ваше оружие — вот это. — Он указал длинным, жилистым пальцем на свои глаза, на свои бесшумные ступни, на тени, клубящиеся под старым дубовым столом.
Он посмотрел на каждого из нас по очереди, и его взгляд был подобен скальпелю, вскрывающему самые потаённые страхи и возможности.
— Мы остаёмся здесь. Мы исчезаем из мира. Полностью. И мы учимся. Я научу вас тому, что забыто этим миром, погрязшим в шуме и спешке.
В его голосе звучала не просто уверенность.
— А потом… — он продолжил, и его слова завораживали, как древнее, могущественное заклинание, — когда вы будете готовы, когда станете не людьми, а воплощённой тишиной, мы не станем бросаться на армии, как это сделали вы в порту. Мы сделаем то, что умеем делать лучше всего. Мы найдём лидеров этой чумы. Козина. Волкова. Их приспешников в министерствах. И мы уберём их. Тихо. Точно. Бесшумно. Один за другим. Мы отсечем головы этой гидре, и её тело, лишённое руководства, умрёт само, погрузившись в хаос и междоусобицы.
Он повернулся ко мне, и его взгляд стал пронзительным.
— А потом, когда путь будет чист, мы не пойдём через охрану, не будем штурмовать ворота. Мы придём к Императору так, как могут прийти только ассасины. Лицом к лицу. В его спальне. В его личных покоях. В самом сердце его неприступной крепости. Минуя всех его телохранителей, все его сканеры, все его заклинания.
