В дверях лимузина стоял бесшумный охранник, подбадривая господина его спокойствием и уверенностью. Мир за окном напоминал сцену из ужасающего фильма — стрельба и магические заклинания. Но в этой трагической комедии я был лишь наблюдателем, скучно проводя время.
Словно на слюнявого пацана шли, который не сможет унюхать запах яда. Хотя ладно, он был без запаха и вкуса. Сделанный на настойке каменного исцелота. Редкий яд... Только я уже был в таком ранге, в котором есть свои секреты, и обнаружение яда для меня не проблема.
А вот сейчас... Пожалуй могу и травануться... Выпью не того вискаря, и пипец котенку...
А потом и отравителю... и всему его роду, а может и городу... кто знает, кого я выпущу перед смертью, чтобы отомстить."
"В общем, вернулись мы обратно.
А еще, я надел свой перстень Иста, который снял после захода в клуб. Зачем я это сделал? Да случайно! Пошёл мыть руки и забыл надеть обратно, чем-то отвлекшись. Когда народ увидел перстень с красным камнем, всё стало на свои места, и количество халявного бухла увеличилось. Всё-таки это был клуб «для всех», где аристократы были в меньшинстве, а Истребители Монстров предпочитали.
Через некоторое время я понял, что если не выберусь из клуба прямо сейчас, то завтра я проснусь с жутким похмельем, и таким же жутким недотрахом. Поэтому я приступил к решительным действиям.
Перво-наперво, я отправил полуживого Андросова в казарму, приплатив таксисту, чтобы он довёл его прямо до комнаты, опасаясь, что дружбан заснет где-нибудь на улице, не добравшись до дому. А ночи тут уже прохладные, еще отморозит своё мужское достоинство, которое он так трепетно бережет для своей невесты. Кстати, мне дико интересно — кто она? Андрюха, несмотря на его несколько... гхм... нестойкий характер, в вопросах верности был настоящий кремень!
Затем, сгрёб двух подружек в охапку, они, кстати, пили мало и были вполне в «кондиции» — раскрасневшиеся и возбужденные, в предвкушении нашего скорого свидания, и загрузил в такси.
В итоге, по старой охотничьей привычке, мы проследовали «в номера». У Охотника не было ни семьи, ни жилья.
