Вечеринка в чужой квартире переросла в драку между соседями. Только один из них признался - подросток, оставленный на улице семью ради работы. Он сознался в краже мороженого, вызвав неприязнь и возмущение взрослых. Но его исповедь не казалась лживой: он был одержимым наблюдателем происходящего, за которыми скрывались страшные тайны в этой семье......
Анна чуть не уронила ложку и закашлялась, поперхнувшись. Кажется, для неё это слово что-то значило.
— Да, именно так. Давайте, я тоже буду.
— Постучать? — заботливо протянул я руку.
— Нет, не нужно, — она посмотрела на меня. — Я так понимаю, что тебя в «пельменную» пригласили?
— Ну да, — усмехнулся я. — Как-то не по благородному.
Она улыбнулась.
— Это довольно специфическое заведение в Иркутске.
— Там подают несвежие пельмени? — попытался пошутить я, но увидел, что она абсолютно серьёзно смотрит на меня.
— Нет, там привыкли проводить кое-какие не очень законные сделки.
— В пельменной? — уточнил я.
— Да, в пельменной, — кивнула она. — Дело в том, что она расположена очень удобно. И, скажем так, очень хорошо охраняется.
— Хм, а пельмени там вкусные? — спросил я, с грустью глядя на недоеденный борщ.
— Не знаю, — улыбнулась опять девушка. — Я там их ни разу не заказывала.
— Ну, значит нужно попробовать. Давай, доедим борщ, и смотаемся туда. Там как-раз мне юрист требуется.
Она беспрекословно кивнула головой.
— Можем и не доедать.
— Да нет, борщ классный, — сказал я, и схватил быстро ложку.
По пути в пельменную она рассказала, что это заведение является своего рода связующим звеном между аристократами и простолюдинами. Там заключаются сделки, так сказать, по понятиям. Когда договор либо невозможно положить на бумагу, либо оба участника договора против.
Я ей рассказал, по какому поводу мы туда едем. Она удивилась, и попросила дать ей две минуты, защёлкав в своём планшете. Я откинулся и стал смотреть на город, краем глаза следя, что она открывает какие-то непонятные базы данных и вчитывается в строчки.
— Времени у нас, конечно, немного... Но из того, что я нашла, барон, на которого оформлена твоя часть поместья, и вправду, подставное лицо. Да, они действительно выкупили его за двадцать три тысячи четыреста двадцать пять рублей четыре года назад.
— А сердце змеи?
— Ты, наверное, смотрел, сколько сейчас оно стоит?
Я пожал плечами.
— Да нет, не посмотрел.
Чем заслужил укоризненный взгляд.
— А надо было посмотреть!
— Да я Архипу доверяю, — попытался оправдаться я.
— Доверие — дело хорошее. Но, как говорится, доверяй, но проверяй.
— Мне стыдно, — сокрушённо сказал я.
