Вечеринка в чужой квартире переросла в драку между соседями. Только один из них признался - подросток, оставленный на улице семью ради работы. Он сознался в краже мороженого, вызвав неприязнь и возмущение взрослых. Но его исповедь не казалась лживой: он был одержимым наблюдателем происходящего, за которыми скрывались страшные тайны в этой семье......
И это, как выразился Голдсмит, «таки помогло».
Судья принял апелляцию, основываясь на моих нынешних действиях и несомненных успехах. Следующее заседание суда было назначено через месяц, в течение которого мне нужно было полностью закрыть некоторые вопросы, такие, как нужное количество походов в Разлом, а также еще одно частичное погашение задолженности.
Судя по цифрам, это будет нелегко.
Хотя... что такое для меня «нелегко»? Нелегко спать под горящим солнцем после двухнедельного похода, в котором не было времени не то, что глаза сомкнуть, но даже остановиться на секунду — приходилось и есть, и нужду справлять, буквально на бегу.
После всего этого я не могу воспринимать проблемы этого мира в полной мере. Ну, заберут баронство, и что? Будет обидно, да и удар по моей гордости. После этого я стану только злее и опаснее. Когда перестаешь отыгрывать роль аристократа, жить становится проще. Кто мне мешает сколотить свою банду и закошмарить целый город, а может даже область? Не заплатил? Ну, драконы сожрут твоих сыновей."
"Правда, тогда мной займется, скорее всего, уже сама Империя.
Ладно, это всё лирика и размышления ни о чем.
А сейчас я сижу возле здания суда и пью холодный лимонад. Примечательно, что прямо напротив суда находится парк, в котором кипит жизнь и гуляют люди. Они даже не подозревают, что в самом суде, прямо сейчас ломаются чьи-то судьбы.
— Мам, я хочу мороженое... ХОЧУ! — вот, прям, моя удача. Почему он решил остановиться возле меня и закатить истерику?
— Какое мороженое, Аристарх? — тут я не выдержал и заулыбался.
И худая, как швабра, тётка с плохо прокрашенной шевелюрой, потащила за собой шкета, особо не заботясь о том, успевает ли он перебирать короткими ножками.
Я два раза обалдел. Аристарху лет шесть, и у него уже нет детства.
Зато какое имя! И какие замечательные и нужные детские кружки у него. Меня и то, меньшему учили.
