Василий Петрович, услышав знакомое имя "Галактионов", сразу понял, что дело нешуточное. Он поднял брови и задумчиво посмотрел на своего начальника Учебного Центра Истребителей Монстров герцога Хрулёва. "Неужели сам Галактионов явился за помощью?" - вспомнил Василий Петрович, когда тот усмехнулся холодно, подбираясь к делу....
Да будь я даже им, то не факт, что вышло бы. Там на исследования и изучения может пару лет уйти. Все–таки разные технологии. Единственное, что он точно использует — это руны, как показал мне Шнырька. При чем, совершенно неизвестные мне руны. У него был только один путь выжить — привязаться ко мне, но эта тупая скотина этого не понимает. Обо всем этом я думал, сидя в гостиной, на еще крепкой и довольно изысканной мебели, но с явными следами грибка и сырости.
Когда я решу вопрос с медоедом, то отправлю сюда камаз уборщиков.
— Ш–ш–ш-ш-шука!!! — появился на моем плече взбудораженный Шнырька, который покрывал одного призрачного зверька трехэтажным матом.
— Нашел тебя? — спросил с пониманием у мелкого, и успокаивающе погладил его."
"В комнату ворвался медоед, который увидел своего конкурента, или кем он там его считал. Но видя, что Шнырька сидит на моем плече, то сразу потерял к нему интерес. Хотя, далеко не ушел, кидая на Шнарка злобные взгляды.
Ага… хитрая жопа, мы и похитрее видали.
Но недолго медоеду здесь была халява. Уже через пару минут в комнату завалилась Карамелька и налетела на медоеда. Она тут целую охоту на него устроила. Без желания убить, но конкретно так поколотить.
Я, на всякий случай, ему сказал, что если с ней что–то случится, то я насильно сделаю его своим питомцем, а затем отвезу на кастрацию. Шнырьке идея понравилась, а вот медоед в первый раз, кажется, задумался, и кое–что начал понимать.
С приходом Карамельки ему пришлось снова стать прозрачным, и свалить подальше.
Страшны женщины в гневе! Пантера побежала дальше брать след. А потом и Шнырька ушел на разведку, он сегодня мои глаза.
Мало того, что надо следить за тем, чтобы из леса никто не вышел и не устроил нам неприятный сюрприз, так еще и делать все тоже самое, только уже с подвалом. Может его, вообще, замуровать?
Оставшись в одиночестве, я пялился в окно, и при этом раздумывал.
Когда прошел день, и даже вечер, а затем наступила ночь, я понял, что облажался. Слишком много возомнил о себе и своем доме. Может, и придут враги, но, вероятно, намного позже.
По правде говоря, я уже проголодался, а те запасы, что взял с собой, быстро закончились.
