Автор
Когда Один умирал, он оставил свое могучее копье среди древних камней побережья Байкала, и в эти минуты молчания, когда весь мир казался тихим, призрак отдал ему свой кодекс. Теперь это знамя лежит на дне реки Ялуо, где исчезли последние остатки его легендарного народа Галактионовы. Каждый из новых охотников, собравшихся вокруг могучего копья, чувствует связь с этим прошлым....
— Ага, там Один остался! — объяснил ему, — Позвони парням и скажи, чтобы до темноты под этим Разломом стояло шесть фур.
— Но у нас нет шести фур... — почесал щеку Волк.
— Тогда найди их до вечера.
Волк был озадачен, но спорить не стал. Затем мы поехали к второму, и как раз этот Разлом, пожалуй, был самым опасным из всех, что я только встречал за последнее время.
Времени совсем не было на подготовку или лишние слова, поэтому, как только мы остановились возле Разлома, я сразу побежал к нему. Из дома, кроме Одина, никого не взял, и мы с Шнырькой были только вдвоем.
"Фишка этого Разлома в том, что кроме леса, ничего здесь больше не было, даже врагов, если посмотреть очень внимательно. Кристалла тоже нет, и вообще, все тут тихо и мирно. Идеальный Разлом для добычи, хоть уже сейчас можно запускать сюда работяг, дабы те вывозили неизвестную мне древесину.
Весь подвох был в самой древесине. В некоторых деревьях жили мелкие жучки, которые сейчас находились в спячке, и питались самим деревом.
Их основа была паразитарного типа, что означало, если выберутся в этот мир, то есть нехилый шанс начала эпидемии.
Конечно, я не специалист по вирусам и прочей гадости, и не знаю, чем они могут заразить. Вижу только, что связано это с разложением. Может быть, человеческий организм окажется сильнее их вирусов, и они ничего не натворят.
Полагаю, что минимум половина Иркутска вымрет, и это, в лучшем случаем.
А потому я сейчас бегаю за Шнырькой, и сжигаю синим пламенем зараженные деревья, которых на весь лес около тридцати, но в каждом из них живет несколько тысяч таких жучков.
Очень подлая штука, и закинь я такое дерево Алмазному, то мог бы здорово подгадить ему.
С последним уничтоженным деревом я осознал одну вещь. Эти гады точно могли устроить что-то страшное. Все их души у меня сохранились, и это означает, что они хоть и мелкие, но старые, и достаточно сильные.
Хотелось бы их уничтожить немедленно, но это было неправильно. Даже душам таких существ нельзя навредить.
