Зал Совещаний Тайной Канцелярии в Санкт-Петербурге дышит напряжением. Канцлер проводил совещание, уже много дней подряд не спавшийся от об overwhelming массива информации о вторжении монголов и внезапном появление герцога Доброхотова. Встреча на грани выживания: как будто вновь открывается дверь для загадочных решений в мире имперского intrigue....
— Засада мертва…
Они что, с Одином? Прикалываются?
— Волчара, ты со мной так не шути! По голосу слышу, что все плохо! Сколько наших потерь?! — я уже его очень хорошо знаю, чтобы не понять его настроение по голосу.
— Двое раненых, и четыре единицы брони уничтожено…
Тьфу, блин… Мудак ты, Волк, напугал. Я уже в голове нарисовал себе картинку, где он остался совсем один.
— Так в чем проблема? Люди живы, и это самое главное.
— Технику жалко… — убитым голосом доложил он.
— Плевать на технику! Еще раз говорю — хотя мне ее тоже было жалко, ведь она денег стоит.
Я прямо таки уверен, что эти гвардейцы устроили засаду. Вот же… Моментально захотелось обрушить весь коллектор, чтобы их здание завалило, но это было бы грубо. Лучше продолжать делать то, что делаю. Насколько большой удар для людей, что их так легко можно обнести? Репутация точно пострадает больше всего, а еще самооценка."
"Шнырька все таскал и таскал, а там оно не заканчивалось.
Канализация Питера
В это же время
Два бомжа, Седой и Тихомир, сегодня получили на свою голову неожиданный праздник.
Сиплый после очередного прохода подконтрольных им мусорников нашел целый ЯЩИК отличного пойла, которое стоило не меньше сотни рубликов за каждую бутылку.
— Сиплый… Может продадим? — спросил его товарищ.
Они сидели в канализации на обычных ящиках, и жарили себе закуску в виде крыс на палочках.
— ТЫ ЧТО?! — возмутился напарник и друг. — Я ТЕБЯ ПРОДАМ! Да я такого пойла в жизни не пил! Не упущу такой возможности! Да и зачем нам деньги? От них в жизни одни проблемы, я же тебе говорил! Чем больше денег, тем больше их нужно, и так до бесконечности.
— А с пойлом разве не так?
— Ничего ты не понимаешь, Тихий… — покачал головой Седой, который расстроился, что друг так и не познает его мудрости.
Тихомир и сам расстроился.
— Наверное, ты прав… Я и правда тупой…
Сиплый увидел упадок настроения у друга, подошел к нему и протянул из кармана бутылку, которую еще они не открывали, ожидая нормальной еды.
— Вот хлебни и не переживай! Ты не тупой, просто ты не был профессором философии, как я.
— Это да… Меня матушка сразу на юриста отдала, когда я выпустился со школы. Так и знал, что нужно было в науку идти, а не вот это все.
Тихий взял протянутую бутылку и отхлебнул, а затем зажмурился от удовольствия.
