Автор
В кабинете Канцлера в Петербурге тишину нарушает потрясение. Канцлер Румянцев после длительного сна осознает провал, отразившийся на его карьере за последние двадцать лет. Что могло повлиять на планы, которые он считал безупречными? Атмосфера кабинета полна тревоги и предчувствия неудачи....
Что ж, больше тянуть нет времени, потому-что монголы, что глазеют за стену, уже начинают поворачиваться на крики. Я схлопываю свои ладони, и посылаю в их сторону ударную волну огромной силы. Это приводит к тому, что не меньше сотни человек одновременно улетели со стены. Они, мало того, что перевалились через край, так как высматривали обстановку внизу, так некоторые даже на зубья взобрались."
"А дальше началось веселье. В крепости взвыла сирена, и врата стали закрываться.
— Заканчивайте там! — дал команду Шнырьке, а сам приготовился к новым событиям.
25км от границы Степного Ханства
Ставка Батыя Алгуна Билгэ
Батый Алгун был заслуженным военачальником своего Хана, за это его поставили командовать Южным гарнизоном в тридцать тысяч голов, которые были готовы в любой момент, как нападать, так и отражать нападения со стороны Империи.
Сейчас в его шатре царила прекрасная атмосфера. В воздухе витал запах от ароматных трав, и разносился дым, который успокаивал нервы. А прекрасные рабыни танцевали, повышая его настроение еще больше.
Батый сегодня имел сегодня поистине хороший день. Ведь мало того, что его сын наконец-то вернулся из своего первого похода, но и принес ко всему богатую добычу, и по правилам должен был поделиться со своим отцом, то есть с самим Батыем.
Монголы были людьми степи, горячие и резкие, как степной ветер, и жить не могли без постоянных набегов. Они буквально не могли долго сидеть на одном месте, им все время хотелось в дорогу. Существовали свои правила для таких случаев.
— Песню! — приказал Батый, и хлопнул в ладоши.
Рабыни мигом перестали танцевать, и стали петь. Вскоре песни ему наскучили, хотелось чего-то интересного, а что, он придумать не мог, лежа на своих подушках.
— Привести провидицу! — крикнул он своим стражникам, которые стояли у его шатра.
Они были привыкшими выполнить любой его приказ, и потому не прошло и десяти минут, как замотанная в лохмотья женщина стояла перед ним на коленях.
Однако стоять на коленях было не ее желанием. А скорее вынужденная мера, вызванная холодным острым железом, которое упиралось ей в спину.
