Автор
В кабинете Канцлера в Петербурге тишину нарушает потрясение. Канцлер Румянцев после длительного сна осознает провал, отразившийся на его карьере за последние двадцать лет. Что могло повлиять на планы, которые он считал безупречными? Атмосфера кабинета полна тревоги и предчувствия неудачи....
— Выпускайте Затупка! — даю команду своим гвардейцам, и те мигом ее выполняют.
Затупок так рвался в бой, что когда ему разрешили, то сиганул со стены и… разбился.
Очнулся через минут пять, но все равно всю картину испортил. А ведь я хотел эпичности! Гад, мохнатый! Зато потом исправился, и начал рвать все, что движется.
В этот раз мы поближе подпустили противника, и не сильно обстреливали. А они и рады этому были. Под нашими стенами им легко было прятаться, чтобы потом залезть наверх. Выбить ворота их Батый потерял надежду очень давно.
Когда количество врагов под стенами стало катастрофическим, то я сам стал Затупком и… сиганул со стены.
Вот тут-то и началась бойня. Доспех на мне был запитан по полной, глаза горят, и враги в ужасе стали сначала отступать, а затем панически бежать. И совсем скоро их накрыли со стен гвардейцы, которые копили свои силы, и прямо сейчас жахнули из всего, что было, как из оружия, так и своими техниками!
Два часа я продержался, и даже завалил кого-то важного.
Монгол был старым и опытным, лет пятидесяти, но умер, как и все. Хотя и смог разочек пробить мой доспех в районе плеча. Теперь там работает моя печать регенерации.
Эта атака длилась шесть часов, за которые мы здорово проредили ряды врагов. А без толковой коммуникации у них начался полнейший хаос.
— Отбились! — выдохнул Волчара, у которого еще горел огонь в глазах.
— Отбились, — кивнул ему. И потеряли Затупка… — я уже устал удивляться этому существу.
— Как потеряли? — не понял Волк. — Прапор же бессмертный!
— Ну да, только очень увлекающийся… Он где-то за ними сейчас по горам гоняется!
— Ясно…
Как говорят, война войной, а обед по расписанию.
— Сервис, блин, — выругался Призрак. — Первый раз на задании ем домашние оладушки, и запиваю компотиком. Так воевать можно!
— Ну да, это тебе не сухари из сухпайка грызть, — усмехнулся Астахов, которого я вызвал сразу после того, как он вышел из Разлома, вместе со своими разломщиками.
