Автор
В кабинете Канцлера в Петербурге тишину нарушает потрясение. Канцлер Румянцев после длительного сна осознает провал, отразившийся на его карьере за последние двадцать лет. Что могло повлиять на планы, которые он считал безупречными? Атмосфера кабинета полна тревоги и предчувствия неудачи....
Типа, что там на новых машинах заработаешь? А вот взять старое ржавое ведро, слегка подкрасить и подмандить его ровно настолько, чтобы она завелась и проехала 100 метров на демонстрации для клиента — вот тут можно хороший куш словить. Правда, они потом проговорились, что это всё теоретически, а сами они ребята честные и, конечно, никогда так не поступят.
Со слов Волка и разговора с Анной я понял, что «три Ивана» уже начали действовать. Долгоруковы притащили к магазину свою гвардию, и Морозовы и Андросовы отхапали себе по кусочку выделенной им территории.
Волк оставил за себя Виталика Зыкина, строго-настрого предупредив, что если с его любимым «Буревестником» что-то случится, то обратно бравый гвардеец может не торопиться, потому что Волк его найдёт и открутит голову, в прямом смысле этого слова. Виталя засмеялся, зная веселый характер своего командира, но как-то неуверенно, ведь это касалось любимого «Буревестника» командира.
Я остановился перед машиной, которая должна была отвезти меня уже в аэропорт, и задумчиво посмотрел на телефон.
— Тебя что-то беспокоит, Саша? — тут как тут оказался Волк.
— Да, Бурбулис гад, вне сети, и трубку не берёт.
— Так он уже в самолёте.
— В смысле? — спросил я.
— Так он с ночи в самолете сидит. Сказал, что телефон отключил и выбросил в Неву, потому что в ближайшее время в столице появляться ему, как он выразился, «нерационально».
— Твою ж мать, — сказал я, — Ну, хорошо хоть вернулся. Один?
— Да и Один со своим учеником там. Странноватый чувак, — покачал головой Волк, — Но я навёл справки. Ему реально Героя Империи должны были дать, но что-то у него пошло не так. То есть лётчик он хороший, но как бы Один ему мозги не запудрил.
— С чего ты это взял? — удивился я, когда мы уже ехали в аэропорт. — Ты же знаешь Одина!
— Да, знаю. Но, честно говоря, ученик у него первый, и я немного за него переживаю.
— В смысле? — удивился я.
— Да вот, вчера наблюдал его медитацию. Пилот медитировал, а Один ходил вокруг него и умные речи толкал, одна из которых была, что «под лежащий камень вода не течёт, но камень и сдачи дать не может».
— Что-то я не помню такую мудрость.
— Вот и я не помню, — сказал Волк. — Похоже, наш самурай решил собственные мудрости уже придумать.
— Так это хорошо? — уточнил я у Волка.
