В темных подземельях Королевского Замка Северного Королевства, где каждый шаг заставляет дрожать от мрачной тьмы, Иван, опытный охотник и одаренный викинг, должен выследить пропавшего сына короля. Каждый ход имеет значение — и каждое слово может быть последним. Атмосфера здесь - это ледяной холод, дым от пламени и мерцание зловещих теней....
Вместо него прибудет кто-то из Меньшиковых, вместе со своей армией, которую уже перебрасывают сюда. Он возьмет управление частями, которые остались здесь, и не имеют отношения к Морозову. И да, Долгоруков тоже уходит. Я поблагодарил его за честность и закончил разговор. До конца этого дня я продолжал разведку, и запоминал место каждого лагеря, где сидят военные, каждого их склада, как вооружения, так и припасов. Такими темпами я про них уже знал все, что только мне требовалось.
Шнырька нашел одну пещеру, в которую сейчас стаскивают большое количество боеприпасов целыми ящиками.
Ночь прошла спокойно, а вот утро преподнесло сюрприз. К вратам подошло человек десять, которые принялись звать главного.
— Чего кричим? — зевая, выглянул я со стены.
— Я Арнольд Меньшиков, шестой сын Князя Меньшикова, — назвал он себя. — С кем я сейчас говорю?
Ясно, аж шестой сын, и он имеет водный Дар. А горы-то сейчас покрыты снегом, вот и выходит, что для него здесь идеальное место. Наверное, рассчитывает, что будет резать мои стены и врата своим Даром.
— Я барон Александр Галактионов! С какой целью прибыли к моим стенам? — в моем голосе не было дружелюбия.
— Галактионов, значит… — усмехнулся он, и тихо пробубнил про себя, но Шнырька все видит и слышит. — Значит, слухи не врали… Ты, как и твои предки, любишь прятаться, а не разговаривать лицом к лицу.
Это был укол в мою сторону? Хорошо… Он сработал.
Я не стал долго думать и перевалился через стену, а затем, напитав руку силой, скользнул по стене, замедляя падение.
Три секунды, и я уже за стеной стою прямо напротив Арнольда.
— Слушаю тебя, смелый сын Рода Меньшиковых! Который ни разу не боится, раз пришел под мои стены с целой армией, а не стал вызывает меня на дуэль до смерти, как делают настоящие трусы! Или все таки вызывает?
Я так и лучился ехидством.
— Еще чего! — хмыкнул он. — Со всяким сбродом давно уничтоженного Рода только на дуэль выходить. У нас, барон, есть честь, и мы боимся ее запятнать.
