Первый Охотник стоял перед Стеной Откровения на карте Множественных Миров, отметив сквозь слезы то, что еще пять миров перешли под контроль Неведомого. Взгляд его встретился с четырьмя уцелевшими мира, которых необходимо отбить у бесконечных сил. Однако кажется, Орден постепенно проигрывает эту неравную битву в Многомерной Вселенной....
"
"Второй лифт я даже не стал дожидаться. Я видел, как он шёл вверх, а внутри были серьёзные ребята, которые жаждали моей смерти, и в руках у них были здоровенные пушки. Мне понравился этот ресторан, а они тут могут разбить, к примеру, эти фарфоровые вазы, которым не одна сотня лет. Поэтому разломный краб, образовавшийся на крыше, перерезал трос, а внутри лифта взорвались две огненные саламандры. Я слышал, как волна огня прокатилась по лифтовой шахте. Включилась автоматическая пожарная тревога. Теперь я мог уже действовать более свободно, не боясь привлечь внимание.
Аквилу мне пришлось доставать целых два раза. Первый раз, когда один сильный Одарённый отбился от пещерного медведя, но не смог отбиться от меня. И второй раз, когда какое-то подобие теневика решило подкараулить меня в тени. Наивные дурачки…
Когда я вышел на первом этаже, в толпе возбуждённой и несколько испуганной толпы, я мог бы собой гордиться. Я даже не испортил свой костюм, так что мне будет что предъявить Анне в следующий раз, когда она скажет, что я неряха.
Анна немного дулась на меня за то, что я не взял её с собой в ресторан. Но я примерно ожидал, что там будет, и не хотел связывать себе руки, поэтому согласился на «ответную месть». Мы целых три часа ходили по женским магазинам, и я даже начал потихоньку втягиваться, особенно, в магазине нижнего белья.
Когда мы с кучей пакетов завалились обратно в гостиницу, я с улыбкой сказал, что у меня ещё есть одно дело. На её вопросительно поднятую бровь, сказал, что нет, никаких смертоубийств на сегодня больше не планирую, просто хотелось бы заскочить в мастерскую мистера Накамура, только мне нужно будет взять с собой Одина. Ну, а с другой стороны, в плане был Пушок, который, походу, в период трансформации отоспался на всю оставшуюся жизнь, и сейчас скакал по номеру, дербаня какую-то косточку.
Когда я выходил из номера, мимо меня проследовали, подозрительно окинув взглядом, несколько крепких мужчин славянской наружности, которых я не видел на борту дирижабля.
