В Империи Дракона, где мифическое существо царит над горными пещерами Тибета, Мастер Гу Цьян открывает глаза после долгого безвидения. Он находит старый осколок зеркала, но внутри его видится не отражение прошлого, а существо, которое стало другим. Атмосфера книги Кодекс Охотника #15 — это мистика и загадочность, смешанная со странными переживаниями главного героя....
Молча!
Волк еще что-то пыхтел в трубку, а я уже ее положил и пошел ко всем остальным.
Нет! Это, блин, совсем ненормально, когда любая тревога приводит к полной боевой готовности. Даже «Буревестников» в воздух подняли.
Спустился и нашел всех своих, которые разбежались по боевым постам. Оказалось, они нихрена еще толком не поняли, что случилось. Но пришло сообщение от сигнальной системы, что, кажется, около двадцати пяти человек проникли на нашу территорию и сейчас ошиваются где-то в лесу.
— Да вы издеваетесь, — покачал я головой.
На этом я уже не выдержал. Дал Шнырьке больше энергии, чтобы он проверил все, что только можно. И он не спасовал. Уже через пятнадцать минут я знал, что противника нет на нашей территории, о чем и сообщил «Потаповской армии», которая уже подходила к лесу в полном боевой готовности. Вообще, после новости о беременности Анны, что-то Волк стал сходить с ума.
А еще я запретил строго-настрого заходить им туда, а сам отправился в то место, что показал мне Шнырька. Пришлось, конечно, поспорить с Волчарой, который не хотел меня отпускать одного, и предложил запустить в лес всю нашу гвардию. Но Волка на себя взял Ратник, который мягко ему намекнул, сказав, что я лучше знаю. Конечно, это не было сказано в жесткой форме, а скорее, как наставник говорит своему ученику. Пусть Ратник и является частью Кодекса, но Волк мне в этом мире ближе, и был со мной с самого начала.
В лес я заходил без опаски и, дойдя до нужного места, хмыкнул.
— Вот скажи мне, мелкий, как они эту бандуру сюда притащили? Это сколько же спин было сорвано? — задал я вопрос Шнырьке.
— Ш-ш-шлабаки и Ш-ш-ш-ш-шабаки! — ответил он и пожал плечами.
Ладно, пора проверить эту хрень, выглядевшую со стороны, как какой-то пень, но не мертвый.
— Ш-ш-ш-ш-шу-ки! — выругался Шнырька, глядя на все это безобразие.
— И не говори.
