В Клыкове каждый знает каждого. Жители этого старинного уголка любят свою уютную жизнь между живописными горами и таинственными лесами. Но когда мир вдруг становится опасным, небывалое объединение душевных отверстий позволяет жителям преодолеть страх.
Что тебя так удивило?
– Ты о том, что я, по сути своей, живой ком жидкой грязи? – мрачно усмехнулся Сергей. – А ты хоть видел, как выглядели в древности болотники?
Тимофей молча покачал головой.
– А я вот сходил, посмотрел. Василисина показала мне в какой-то древней книженции. Вот, оцени. – Сергей извлек из кармана мобильник, включил его и протянул Тимофею.
На экране Зверев увидел графическое изображение жуткой твари с выпученными жабьими глазами. Косматое чудовище, поднимающееся из болотной воды, покрытое грибами и пиявками, запутавшимися в его густой косматой шерсти.
– Тот еще красавчик, не правда ли? – буркнул Бельцев, убирая телефон.
– Тебя беспокоит, что ты станешь таким же? – догадался Тимофей.
– А тебя бы это не беспокоило?
– Но ты даже отдаленно не напоминаешь эту гадость. К тому же не факт, что они так и выглядели. Художник мог изобразить все что угодно. Все равно нет ни одного живого очевидца той эпохи.
– Верно, – согласился Сергей. – Как-то я об этом не подумал. У нас в семье уродов никогда не было, я всех своих бабушек и дедушек помню.
– В любом случае, я думаю, ты слишком рано начал переживать, – ответил Тимофей. – Никто не знает, что нас ждет впереди.
– Никто, – кивнул Бельцев и тяжело вздохнул. Тимофей хотел возобновить бег, но снова передумал.
– С твоей приятельницей все в порядке? – спросил он. – Как она?
– Ты о Поветруле? – уточнил Бельцев. – Не переживай, она со всем справится. Ей полезно немного подумать о своем поведении.
– Что так?
– Я все думаю о Ленке Симбирцевой… Она была настоящей язвой.
– Совесть замучила? – Тимофей плюхнулся рядом с ним на скамейку.
Похоже, тренировка на сегодня закончена. Бельцев рвался поговорить, а Тимофей пока не знал, хочет ли его слушать. Они ведь никогда не были друзьями.
– Есть немного, – согласился Сергей. – Мы все постоянно давали ей шороху. Но Ленка ведь такой дрянью была.
– Что, правда? – вскинул брови Тимофей.
– Ага. Только ничего из этого не вышло.
– С этого и началась ваша взаимная ненависть?
– Она постоянно ругала моих друзей, а меня бесили ее подруги, эти две размалеванные куклы в черных шмотках. В общем, это… не сошлись характерами.
