В Клыкове каждый знает каждого. Жители этого старинного уголка любят свою уютную жизнь между живописными горами и таинственными лесами. Но когда мир вдруг становится опасным, небывалое объединение душевных отверстий позволяет жителям преодолеть страх.
Поветруля тяжело вздохнула. Легче ей не стало, но все же она была очень рада, что призналась во всем. Она не просила этих недоумков о помощи, но они все же помогли ей и ее приятелям. Значит, она сейчас поступила правильно.
Милана уже хотела войти в столовую, откуда доносились восхитительные ароматы, но тут путь ей преградила невесть откуда взявшаяся Серафима Долмацкая в кожаных штанах и короткой черной курточке. Вид у нее был самый воинственный. Милана хотела обойти Серафиму, но Долмацкая вдруг крепко ухватила ее за воротник пиджака.
– Чего тебе? – раздраженно буркнула Поветруля. – Дай пройти!
– О, я просто хотела тебя кое о чем предупредить, – спокойно произнесла Серафима.
– И о чем же?
– Я знаю, что это ты по просьбе Анфисы подбросила перстень в комнату Тимофея.
– Я только что сама рассказала ему об этом. Отпусти!"
"– Не торопись, – сказала Серафима, все еще сжимая ее воротник. – Зверев – очень хороший парень и верный друг. Мы с ним многое пережили вместе. Возможно, он тебя и простил… Да и как иначе? Он не может по-другому.
Милана ошеломленно уставилась на Долмацкую, потом вспыхнула и уже хотела ответить, но вдруг поняла, что сейчас лучше придержать язык. Долмацкая могла запросто исполнить свою угрозу.
– Поняла, – тихо произнесла Поветруля.
– Вот и хорошо. – Серафима аккуратно разгладила ее воротник, а затем двинулась прочь.
Милана, бледная от ярости, вошла в столовую. Что ж, как ни крути, а она это заслужила. Настроение было безнадежно испорчено, но зато теперь все осталось позади. Взяв чистый поднос, Поветруля подошла к раздаче.
Перед ней стоял Антон Седачев. Милана закатила глаза. Только его ей сейчас и не хватало.
– Привет, – смущенно улыбнулся ей Антон. Он уже взял себе стакан сока и пару булочек. – А я как раз хотел с тобой поговорить.
– Да неужели? – Милана тоже потянулась за апельсиновым соком. – У тебя есть пять минут, пока мы двигаемся к кассе.
– Столько всего произошло… – неуверенно начал парень. На Седачева это было совсем не похоже. Обычно уверенность из него так и перла. – Я много думал обо всем, что случилось.
– И что же ты надумал?
– Когда тебя едва не убили, я понял, что ты мне дорога. А когда сам едва не погиб, моя уверенность в этом только возросла. Я еще ни к кому ничего подобного не испытывал. Если ты не против, я хотел бы пригласить тебя куда-нибудь.
