В Клыкове каждый знает каждого. Жители этого старинного уголка любят свою уютную жизнь между живописными горами и таинственными лесами. Но когда мир вдруг становится опасным, небывалое объединение душевных отверстий позволяет жителям преодолеть страх.
Мне кажется, больше подруг у нее не было.
– Странных? – переспросил Мезенцев. – В каком смысле?
– Ну, знаете… – Галина замялась. – Черные волосы, черная одежда, черные ногти и черные губы. А еще множество сережек и колечек на всех видимых частях тела. В определенном возрасте некоторые ребята начинают искать себе новый имидж. Только вся эта готика им совсем не идет. А девчонки себе на уме, часто тут шушукались, обсуждая других ребят. Корчили из себя этаких готичных цыпочек. Но на самом деле, думаю, они и мухи не обидели бы.
– Мы с ними беседовали, – кивнул Виктор. – Но можем и снова пообщаться. Кто знает, вдруг они что-то скрывают?
– Большего сказать не могу, – пожала плечами официантка.
– Но зато можете принести мне еще пирога, – шутливо вставил Мезенцев. – Раз уж ваш повар так хорош.
Галина с улыбкой кивнула ему и отправилась на кухню за добавкой.
– Она довольно мила, – шепнул Мезенцев Виктору.
– И не замужем, – подмигнул тот в ответ. – Вы ведь тоже пока холостой.
– Только этого мне сейчас не хватало, – отмахнулся Мезенцев.
На руках погибшей девушки были обнаружены странные глубокие царапины, словно сделанные лезвием или острой иглой. Сначала их приняли за следы когтей, но позже стало ясно, что они нанесены металлическим предметом.
– Пока ничего, – покачал головой Виктор.
Шериф уже открыл рот, чтобы ответить, но на его плечо внезапно легла тощая костлявая рука с острыми ногтями.
– Я слышала, ты ищешь убийцу девчонки из академии? – скрипуче прошамкала Устинья.
Виктор побледнел на глазах. Мезенцев повернулся к старухе.
– А вам есть что сказать? – вежливо спросил он.
– Есть, – кивнула городская сумасшедшая. – Это все чертова академия… Помяни мое слово, полицейский, это уже не первое и далеко не последнее убийство.
– О чем вы? – нахмурился шериф. – Что не так с этой академией?
– Я слышала кое-что. И возможно, когда-нибудь расскажу тебе об этом, – многозначительно пообещала Устинья. – Но только не сейчас.
– А когда же? – усмехнулся Мезенцев.
– Когда будешь готов услышать мой рассказ.
