В Клыкове каждый знает каждого. Жители этого старинного уголка любят свою уютную жизнь между живописными горами и таинственными лесами. Но когда мир вдруг становится опасным, небывалое объединение душевных отверстий позволяет жителям преодолеть страх.
– Ты снова поругалась с отцом?
– Нет, с чего вы взяли?
– Тогда о ком идет речь?
– Количество родственников увеличивается, профессор. И далеко не все они блещут интеллектом. Всегда есть кого возненавидеть.
– Ничего не меняется, – вздохнул Дубровский, вытаскивая из кармана пиджака цепочку с часами. – Начнем, пожалуй.
Он быстро ввел девушку в транс, и Ирина обмякла в кресле, опустив плечи и наклонив голову вперед. Теперь профессор мог задавать ей свои вопросы.
– Ты меня слышишь? – осторожно начал Дубровский. – Ты… Кем бы ты ни был…
Ирина подняла голову и открыла глаза.
– Чего ты хочешь, шаман? – сварливо осведомилась она.
– Шаман?! – удивился профессор.
– А разве не так тебя называют? В мои времена именно так мы звали тех, кто лечит людей.
– В твои времена? Кто ты?
– Какая тебе разница, старый дурак? Занимайся своими делами и оставь меня в покое. Все равно ты ничему не сможешь помешать.
– Отвечай мне! А иначе…
– Пожалуешься на меня папочке? – Ирина злобно захихикала чужим смехом.
– Назови свое имя! – потребовал профессор Дубровский.
– Ирина Зверева.
– Это не твое имя.
– Но сейчас я живу в теле этой девчонки, а потому готова отзываться на ее имя.
Его худшие опасения подтвердились.
– Чего ты добиваешься? – спросил профессор.
– Очень скоро узнаешь. Все узнают. – Ирина откинула назад голову и хрипло расхохоталась.
Дубровский в ужасе уставился на нее. Затем поспешно хлопнул в ладоши, прерывая сеанс гипноза.
– Что-то случилось? – спросила она уже своим обычным голосом. – У вас такой вид…
– Все хорошо, – чуть слышно пролепетал профессор Дубровский. – Ты можешь идти.
– Но наше время еще не вышло, – удивилась Ирина.
– Иди… На сегодня мы закончили, – тихо ответил психиатр.
Зверева пожала плечами, затем поднялась с кресла и вышла из кабинета.
Профессор Дубровский потянулся за телефоном. Творилось что-то странное, и это пугало его все больше.
– Егор, – пробормотал Дубровский, дождавшись звукового сигнала. – Нам нужно поговорить о твоей дочери… Я не знаю, как сказать. В ней сидит что-то… Что-то не из этого мира. В общем, перезвони мне, как только услышишь сообщение. Дело не терпит отлагательств!
В коридоре Ирина Зверева слышала каждое его слово.
