Автор
В забитой кофейне Мадам Мирабель затаивают свои тайны — от несчастных баронесс до знатоков высшей королевской свахи. Атмосфера здесь скользкая и притягательная, словно липкий парфюм старинного портрета на стене. Каждый посетитель знает свою историю, а кофе Мадам Мирабель — это не просто напиток, а заклинание волшебной славы королевства....
– Всё, что можно, давно растащили. И даже констебли махнули на старую кофейню рукой.
Я оглянулась. Возле цветочного магазинчика по соседству стоял пожилой мужчина в форме дворника. Он сметал с тротуара к обочине листья и внимательно поглядывал за разодетой дамой, наведавшейся в квартал среднего класса.
- Что, значит, махнули рукой? – Спросила, изучив его внешность.
- Первое время исправно ловили воришек, мадам. И даже возвращали украденное. Ну, там посуду всякую. Вещи, картины. Но потом бросили это бесполезное занятие.
- Хотите сказать, все эти годы заведение брошено и всеми забыто?
Дворник кивнул:
- Ага. Пять лет уж прошло. Хотя, - он сдернул брови к переносице, - помнится, в самом начале появился некий благородный господин. Высокий, молодой, темноволосый. Я тогда только начал работать в цветочном салоне.
С подозрением сузив глаза, спросила:
- Чего хотел?
- Так это, приехал, осмотрел кофейню, вынес какую-то мелочь и исчез.
- Какую мелочь?"
"- Пару шкатулок и вроде бумаги. Точно сказать не могу. Минуло много времени. Больше я его здесь никогда не видел.
Осмыслив сказанное, поблагодарила мужчину и решила с осмотром наследства не затягивать. Толкнула массивную, украшенную резьбой дверь, вошла в зал для посетителей и… сразу чихнула.
Деревянные панели, некогда окрашенные в теплый желтый цвет, местами облезли и покрылись серой плесенью. Стойка рассохлась и держалась на честном слове. В потолке, там, где когда-то висели люстры, зияли дыры. Столики, стулья и прочая мебель, припорошенная слоем пыли, оказалась свалена в кучу у дальней стены.
Справа виднелся проем, ведущий в кухню. А рядом, не внушая доверия, темнела деревянная лестница, уводящая на верхний этаж: темный, тихий и пугающий. Рассмотрев рассохшиеся от времени ступени, скептически вздернула бровь, а в следующий миг вздрогнула от испуга.
С верхнего этажа донесся шорох.
Там кто-то живёт?
Переступив кучу мусора, пошла вдоль стойки, заваленной грязными тарелками, чашками и ржавыми кофейниками, приблизилась к первой ступени и опасливо вскинула голову, прислушиваясь.
Минуту царила тишина, а потом шорох повторился.
Я никогда не считала себя трусихой, но в этот раз сердце сжал холодок.
