Автор
В забитой кофейне Мадам Мирабель затаивают свои тайны — от несчастных баронесс до знатоков высшей королевской свахи. Атмосфера здесь скользкая и притягательная, словно липкий парфюм старинного портрета на стене. Каждый посетитель знает свою историю, а кофе Мадам Мирабель — это не просто напиток, а заклинание волшебной славы королевства....
- Овощной салат, запеченную рыбу и чай, - ответила, передав ему меню в жесткой обложке. Парень кивнул и исчез.
- С каких это пор ты стала предпочитать рыбу? – Удивился отец.
- С тех самых, как вышла замуж, - огрызнулась, взмахивая белоснежной салфеткой.
- Бель, доченька, что же ты делаешь, - вновь завела с причитаниями женщина. – Ну, какой развод? Одумайся. Ты подорвешь свою репутацию. Станешь изгоем всего Ривтауна. А ты ведь еще так молода.
- Не волнуйся, мама. Я уже им стала. Благодаря любимому муженьку, - зло усмехнулась.
"- Глупости, дочка. Йен любит тебя, - стояла на своём, как заведенная всхлипывающая женщина. - Весь извелся от тоски. И очень хочет вернуть.
- С чего вы взяли? – Хмыкнула, наблюдая возвращением официанта с широким подносом. Симпатичный мужчина поставил на стол тарелки, чашки, откланялся и ушел.
- Веймаер к нам приезжал, - берясь за вилку и нож, гаркнул папенька. – На днях. Сетовал, что ты совсем отбилась от рук.
О.
- И, разумеется, просил меня приструнить?
- Почти, - не думал отнекиваться мсье Хофф, грубо кромсая паштет ножом.
- И напомнить, как сильно тебя любит, - елейным голоском закончила мама.
Хмыкнув, задавила подступивший к горлу комок.
Рыба и овощи таяли на языке, сдобренные приправой и пряной зеленью. Вот только я почти не чувствовала вкуса, доведенная беседой с «родителями» до точки кипения. Хотелось бежать из ресторана без оглядки – подальше от волков в овечьем обличии, с коими меня давно ничего не связывало.
- Я ценю вашу заботу, но со своим мужем разберусь сама, - произнесла, когда пауза чересчур затянулась.
- Никаких «сама», дочь, - глядя исподлобья, рявкнул Хофф. – Ты и так уже наломала достаточно дров. Вот как поступишь. Сегодня же вернешься в имение мужа. Это не обсуждается. А завтра с утра отзовешь у поверенного бумаги о разводе. И да, Йен мечтает о детях. Пора родить герцогу ребенка.
Я не сдержала горькой усмешки. И так всю жизнь. Указы, ультиматумы, угрозы. Чувствуя, что от бессилия руки слабеют, а сердце бьётся с перебоями, сделала глубокий вдох и отправила в рот последний ломтик рыбы с овощами.
- Нет, отец. Я не вернусь к Веймаеру. Была рада повидаться.
Я промокнула рот салфеткой и начала подниматься, когда Хофф угрожающе, не сводя с меня глаз, прорычал.
- Сядь назад.
От неожиданности подчинилась.
