Автор
Взгляд Ольги мгновенно проникается другим светом — несмотря на темный подъезд и тесные коридоры, она чувствует себя дома. Здесь ее мысли о том, что есть место, где она всегда рада быть, но именно сейчас эта мысль вспыхивает ярче, когда перед ней стоит тот, с кем поссориться невозможно ни при каких обстоятельствах. Это "Верный подъезд", когда боги смеются над всеми уныниями и бедами, оставляя лишь этот уголок тепла и дружбы....
И вот выясняется, что в тот момент, когда меня не было рядом, она познакомилась с каким-то странным типом, который теперь пишет ей странные письма с более чем странными признаниями. Более того, он утверждает, что никому не позволит говорить о ней плохо. Кто это, хотел бы я знать, плохо отзывается о моей дочери? Что это за круг общения, о котором я ничего не знаю? Евгения уверяет, что не понимает, о чем идет речь, и из этого могут быть только два вывода: либо она лжет, либо у автора этих писем не все в порядке с головой.
- Вполне, - буркнул Сурин, - как для полных идиотов.
- Для полных идиотов я объясняю по-другому, - надменно улыбнулся Рубцов.
- Знаю, - процедил сквозь зубы Сурин, не поднимая глаз от отбивной, которая еще десять минут назад источала такой аппетитный аромат, а теперь казалась просто тошнотворной.
Рубцов протянул ему плотный белый конверт.
- Ты не подумаешь, Васенька, что можно сделать, а сделаешь все, что можно. Найди человечка, который займется этим, я оплачу его работу. Только человечек должен быть толковым и достойным доверия.
- О каких деньгах я могу с ним говорить? - спросил Сурин.
- О любых. Работа должна быть сделана.
