Автор
Майкл Стерлинг оказался в замкнутом пространстве вместе с опасными мужчинами-королевскими родственниками. Их встречи вынуждены скрываться под мрачной маской дружбы, но каждый день становится более трудным, и его внутренние конфликты начинают тянуть в разные стороны. Атмосфера здесь непредсказуема — от притворства до откровенного насилия, все что нужно для выживания....
В сущности, Франческа чувствовала облегчение от того, что теперь она могла сидеть сложа руки и слушать, как матери толкуют Майклу о необходимости женитьбы. По крайней мере это отвлекло их от нее. Она не знала, как они отнесутся к ее матримониальным планам - предполагала, что обрадуются за нее, - но менее всего ей хотелось, чтобы еще две обуянные зудом сватовства мамаши принялись навязывать ей всех жалких холостяков, завалявшихся на «матримониальном рынке».
Видит Бог, ей и так со многим придется мириться из-за ее собственной матери, которая наверняка не сможет противостоять искушению сунуть нос в дела дочери, уж коли Франческа ясно объявила ей о своем намерении повторно выйти замуж.
Итак, Франческа снова вернулась под крышу Килмартин-Хауса, и семейство Стерлинг замкнулось там, как в коконе: Майкл отклонял все приглашения, обещая вновь начать выходить в свет и принимать, как только он устроится дома после своего долгого отсутствия. Три дамы время от времени появлялись в свете, и Франческа, хотя и ожидала града вопросов о новом графе, все же была поражена их количеством и многообразием.
Все просто с ума вдруг стали сходить по Веселому Повесе, тем более теперь, когда он стал человеком, окутанным тайной.
Ну и графом тоже, само собой. Не следовало забывать о титуле. Так же, как и о сотне тысяч фунтов, унаследованной им.
Франческа только головой качала, думая об этом. Воистину и сама романистка миссис Радклифф не смогла бы измыслить столь совершенного героя. Какое же столпотворение начнется, когда он поправится!
И вдруг он поправился.
Ну, может, не так уж и вдруг: приступы лихорадки неуклонно становились все слабее и короче. Но впечатление было такое, словно еще вчера он был изможденным и бледным, а на следующий день стал крепким и бодрым, самим собой, принялся бродить по дому и мечтать о том, чтобы выйти на солнышко.
– Хинин, - сказал Майкл и лениво пожал плечами, когда Франческа за завтраком сообщила ему, как он переменился внешне. - Я бы принимал это снадобье и шесть раз на дню, не будь оно столь гнусным на вкус.
– Следи за языком, Майкл, - заметила его мать, протыкая вилкой сосиску.
– А ты пробовала хинин, мама? - осведомился он.
– Разумеется, нет.
– А ты попробуй, - посоветовал он, - и мы посмотрим, каким языком ты заговоришь после этого.
Франческа прыснула в салфетку.
– А вот я попробовала, - объявила Джанет. Все взгляды обратились к ней.
– Неужели правда попробовала? - удивилась Франческа. Она сама так и не отважилась.
