Автор
В темное небо грозы прорезались тонкие полоски сизого света, как будто выжигая оранжевыми прожилками розовый ландшафт. Ветер приносил дурманящие ароматы цветов, делая воздух свежим и одновременно густым запахом мокрой земли. Хотя казалось, что время замедляется в этот момент, ожидание шторма создавало изолированный мир вокруг розовых цветов, готовых уже сегодня отцвести....
— На спинке кресла висит для тебя пижама.
Мэри-Джо заметно напряглась. Диана гадала: обиделась девушка или просто удивилась, что кого-то волнуют ее удобства.
— Я говорю совершенно серьезно. Ты вся продрогла, а воды с тебя стекло на пол на целую лужу.
Мэри-Джо повернулась и бросила Диане ночную рубашку. Затем, ни слова не вымолвив, она взяла пижаму и ушла в ванную. Когда она вернулась, Диана сидела на краю кровати и застегивала пуговицы. Мэри-Джо оглядела ее с недовольным видом.
— Залезай опять под одеяло!
Диана сдержала улыбку.
— Тебе нужно носить больше красного, — сказала Диана весело. — Цвет очень к лицу. К тому времени, когда кончится гроза, твоя одежда просохнет, но если ты торопишься, можешь взять мой плащ.
— Нет, я не оставлю тебя одну. От такого удара могло быть сотрясение мозга. Если отключат телефон, ты не сможешь даже вызвать врача. Ложись!
— Но ведь ты…
— Говорю тебе, ложись немедленно!
Она выбежала из комнаты, комично поддерживая брюки. Диана посмотрела на кошек, развалившихся на кровати.
— Этот раунд я проиграла, — призналась она вслух. Кошки никак не прореагировали на эту реплику. Диана заставила подвинуться одну из них — маленькую пушистую белую киску, которая чуть было не стала невольной виновницей беды, — и забралась под одеяло, установив подушки за спиной, чтобы можно было сидеть.
Гордость и элементарный здравый смысл заставили ее найти предлог для Мэри-Джо, чтобы та могла уйти, но сейчас она была рада, что не переспорила ее. В висках у нее стучало, ощущались слабость и легкое головокружение. Ослаблена она была больше морально, чем физически. У Мэри-Джо не было причин говорить неправду. Она, вероятно, действительно застала Диану уже без сознания. Тогда чья же рука уберегла ее от увечья, а возможно, и от смерти?
Ей не могло это померещиться, как не могла принять она прикосновение постороннего предмета в темноте за цепкую хватку пальцев.
"Вдруг погас свет. Тьма оказалась такой густой, что она почти ощущала ее бархатное прикосновение к своему лицу. Затем матрац словно ожил под нею, и массивная деревянная кровать задрожала, как при землетрясении.
