Автор
В библиотеке когда правит страсть — история двух сердец, влюбленных во времена княжества. Леонард Кастнер и Лилиана Мартинес насквозь пронизаны силой их страсти, несмотря ни на что: политические революции или тайные браки.
Он пытался задеть меня за живое. Я видела это по выражению его лица. И он своего добился, только закончилось это не так, как он ожидал. Я вошла к твоему дяде и рассказала ему все то, что ты сейчас от меня услышала. Он указал Адаму на дверь и запретил встречаться с тобой. Но Адам не послушался. Мэри рассказала мне, как часто он останавливает тебя на улице.
– Что заставляло тебя ревновать? – догадалась Алана. – И продолжать злиться?
– Нет, я… – Аннетт замолчала. Она выглядела смущенной, растерянной и виноватой.
Алана окончательно поняла – лорд Чапмен вовсе не собирался ухаживать за ней. Но по сравнению со всем остальным, что она узнала сегодня, это ее не слишком огорчило. Зато Алана видела, что Чапмен по-прежнему много значит для Аннетт, которая была не только ее наставницей и опекуншей, но также хорошей подругой.
– Ты должна его простить, – сказала Алана. – Он уже не тот, что раньше. Теперь он готов принять на себя ответственность за семью. И готов сделать тебя счастливой в браке, которого ты желала.
Алана побледнела. Ты должна простить его… он уже не тот, что раньше… он любит тебя… Господи, что же она наделала?
Она выбежала из комнаты и бросилась вниз по лестнице. Паппи по-прежнему находился в кабинете, но теперь стоял посреди комнаты. Он выглядел таким сломленным, таким несчастным, словно разом потерял всех, кто что-то значил для него в этом мире. И он действительно потерял. Алана осудила Паппи за прошлые грехи, вместо того чтобы помнить, каким человеком он стал.
– Прости меня! – воскликнула она, бросившись в его объятия. – Я не хотела вести себя так… так…
Она не смогла продолжать из-за рыданий. Встревоженная Аннетт, следовавшая за Аланой по пятам, осторожно закрыла за собой дверь, в то время как Паппи прижал Алану к себе и стал ласково утешать, помогая избавиться от эмоций, кипящих внутри.
– Ш-ш-ш, – молвил он наконец.
– Нет! Ни за что! Я люблю тебя, Паппи. И это никогда не изменится.
– Значит, ты сможешь простить меня?
Было трудно ответить «да», но не так трудно, как сказать:"
"– Я знаю, что теперь ты не такой, как раньше. Ты честный и добрый, и ты помогаешь стольким людям.
Алана почувствовала его облегчение, когда он обнял ее еще крепче.
