Автор
В библиотеке когда правит страсть — история двух сердец, влюбленных во времена княжества. Леонард Кастнер и Лилиана Мартинес насквозь пронизаны силой их страсти, несмотря ни на что: политические революции или тайные браки.
Означало ли это, что теперь он не находится на службе? Алана видела перед собой явно не того человека, который запер ее в тюремной камере. Было бы неплохо начать все сначала, хотя вряд ли это возможно. И все же она предложила на всякий случай:
– В моей сумочке есть пистолет, который стреляет перцем, если вы его еще не нашли.
– Нашел, – проворчал Кристоф.
Вот и размахивай перед таким оливковой ветвью!
Она подавила порыв проверить сумочку – не конфисковал ли он заодно деньги – и подошла к дивану, чтобы взять свои ботинки.
Стремительно теряя самообладание, Алана выпрямилась и увидела, что Кристоф сидит за обеденным столом. Он поднял руку, указывая ей на стоявший рядом стул. Столь учтивый жест выглядел совершенно неуместным в этой ситуации, которая сама по себе была дикой.
Прежде чем Алана успела приблизиться к столу, в комнате появился Борис с двумя тарелками супа и… синяком под глазом. Возможно, это он упал, произведя тот грохот, который она услышала, находясь в спальне.
Борис бросил на нее покаянный взгляд и порывисто опустился на одно колено, ухитрившись не расплескать при этом суп.
– Клянусь, леди, я боялся, что вам недостаточно тепло даже с жаровней, которую я принес. В той комнате и летом холодно.
– Она не желает слышать о том, какой ты идиот! – перебил слугу Кристоф.
Так оно и было, но Алана подумала, что можно сыграть на чувстве вины Бориса.
– Вы заслужите прощение, если найдете прачку, которая выстирает мою одежду, – предложила она.
– Я сам все выстираю.
– Нет, пусть это сделает женщина…
– Для меня это будет честью.
Алана сдалась и сдержанно кивнула. Но как только Борис поставил тарелки на стол и вышел, она сказала капитану:
– Надеюсь, это не вы его побили.
– Как раз я.
– Этого не случилось бы, если б вы не посадили меня в камеру. Так что поставьте синяк себе!
Ее обвиняющий тон заставил его поднять брови:
– Хочешь еще облегчить душу, прежде чем мы сядем есть?
Он произнес это так, словно у нее не было причин возмущаться.
– Да. Я вас узнала. Вы тот самый неотесанный болван с горной дороги!
– И что? Почему тебя это так бесит? А, потому, что это тебя я шлепнул по заднице, верно? – расхохотался он.
