После смерти Сталина развернулась ожесточённая борьба за власть в советской номенклатуре. Несколько претендентов вели отчаянную «схватку под ковром» за лидерство в партии. Книга раскрывает интриги, конфликты и политические манёвры, определившие судьбу СССР в послесталинский период.
Раздел Chitat.online для книги «Когда шатается трон» помогает быстро понять, что это за произведение: автор, жанровая привязка, описание и полный текст собраны на одной странице.
После смерти Сталина развернулась ожесточённая борьба за власть в советской номенклатуре. Несколько претендентов вели отчаянную «схватку под ковром» за лидерство в партии. Книга раскрывает интриги, конфликты и политические манёвры, определившие судьбу СССР в послесталинский период.
После карточки книги можно перейти к другим произведениям автора, близким жанрам, сериям и тематическим подборкам.
После смерти Сталина развернулась ожесточённая борьба за власть в советской номенклатуре. Несколько претендентов вели отчаянную «схватку под ковром» за лидерство в партии. Книга раскрывает интриги, конфликты и политические манёвры, определившие судьбу СССР в послесталинский период.
Используйте жанры, блок похожих книг, другие произведения автора и тематические подборки ниже на странице.
Проверьте описание, автора, жанры, дату выхода и соседние книги: это помогает понять, подходит ли произведение под ваш запрос.
Зарвавшихся секретарей почти всех извёл, против них обернул запущенный ими на местах террор.
Но тогда он был не один, и, опираясь на верные кадры, смог, умело интригуя и маневрируя, стравить властные кланы, а после того, как они сожрали друг друга, обновил номенклатуру чуть ли не на семьдесят процентов. Вычистил, выскреб страну, как добрая хозяйка сковородки. Может, потому и в войну выстояли."
"Тогда у него это получилось. А теперь? На кого он может опереться теперь? Как-то так вышло, что он остался один против всех. Рявкнет, а одолеть эту свору не сможет, подставившись под ответный удар. Пока все боятся предпринимать резкие шаги, кругами ходят, помнят Гражданскую войну и «большую чистку». Страшно новую кровь пускать, не зная, чем это может закончиться. И ему страшно: джинна из запечатанной бутылки выпустить легко, трудно обратно загнать. Раскрутившийся маховик тридцать седьмого еле остановили, еще бы немного, и он всех смёл, как тех французских робеспьеров, что чужие головы на гильотине без разбора рубить стали. По краешку прошли. Навсегда тот испуг запомнили и уцелевшие жертвы, и их палачи.
Нет, на открытое противостояние теперь никто не решится. И его, если до дела дойдёт, постараются убрать тихо. В лучшем случае объявят больным и недееспособным, отправят куда-нибудь лечиться, помещая в газетах бюллетени о состоянии его здоровья. Но более вероятно, что он скоропостижно скончается от какой-нибудь хвори. Не оставят его в живых из опасения, что он может обратиться напрямую к народу.
Но и ему теперь в драку бросаться не следует — одному против всех. Надо вначале продвинуть на должности своих людей, хорошенько подготовиться, а потом…
Хотя, может, это старость… В молодости, когда на эксы шёл, для партии деньги добывая, да и после, на Гражданской, ни черта не боялся. В тридцатых по Москве один ходил без охраны, в шинельке и шапке-ушанке, хотя были уже покушения. А теперь страшно. Ошибиться страшно. Умереть страшно прежде времени. Хочется на покой, чтобы тихо дожить свой век, уехать в Грузию, на родину, пить хорошее вино, произносить тосты с друзьями, которые еще живы. Грузины долго живут, может, еще лет десять, а то и двадцать ему судьба отпустит…
Так мыслит Иосиф Джугашвили. Но не так думает товарищ Сталин. Товарищ Сталин понимает, что тихой старости не будет — ослабит он вожжи, сшибут его и затопчут. Слишком он для всех опасен, слишком много знает и многим мозоли оттоптал.
