О чём книга «Когда шатается трон»
Внутри зала начинается неожиданное напряжение: Медленные шаги докладчика сквозь аплодисменты и улыбки. Он остановился, наблюдая за тем, как мир вокруг него тихо ворочается на грани переворота.

Внутри зала начинается неожиданное напряжение: Медленные шаги докладчика сквозь аплодисменты и улыбки. Он остановился, наблюдая за тем, как мир вокруг него тихо ворочается на грани переворота.
Ждать, со всеми соглашаться, всем поддакивать, но быть себе на уме. Только от Берии подальше держаться, он не прост и на полметра в землю зрит.
Ничего, сейчас можно со стаей, а после, когда между своими разборки начнутся, нужный момент не упустить… А пока амбиции за улыбкой недоумка прятать, ягнёнком в волчьей стае прикинувшись. Терпеть, как он всю жизнь терпел! Он этой «терпелкой» до Кремля дотянулся! Еще посмотрим, чья возьмёт — героев-партийцев с орденами и стажами или пастушонка из посёлка Сучий… Время покажет, кому здесь шутовской колпак носить, а кому шапку Мономаха.
* * *— Время!..
Рванули, побежали бойцы вдоль нарисованных на асфальте мелом полос, кто-то возле обозначенных кирпичами углов залёг, выставив перед собой автомат. Тяжела учёба, когда ты «по самое не могу» навьючен оружием и боезапасом. И должен прыгать с ними, как скаковая лошадка.
— Куда нам столько? — недоумевали бойцы. — Мы что, против батальона оборону держать будем?
— Может, и против батальона.
И снова все разбежались, сверяя свои шаги по секундным стрелкам часов.
— Третья группа, опоздание полторы минуты! Повторить выход…
Возврат в исходную точку — глотнуть из фляжки, брызнуть в лицо водой, упасть где стоял, сбросить груз, перевести дух.
— Отдых пять минут!..
— На исходные!.."
"И снова… И снова… По маршрутам, по линиям, по обозначенным проходам, до автоматизма, так, чтобы можно было с закрытыми глазами или в полной темноте — двести двадцать шагов от забора до котельной, от нее вдоль стены сорок метров на полусогнутых, прислушиваясь к каждому шороху, дальше на животе за кустами к куче угля, обозначенной каким-то случайным мусором…
— Вторая группа, опоздание… Четвёртая, куда вы прёте, как на соревнованиях, рискуя обнаружить себя раньше времени? Все работают в едином графике так, чтобы ни раньше, ни позже.
Пот заливает глаза, мышцы деревенеют, дыхание в глотке клокочет, но командиры жалости не знают. Они на фронте солдат на пулемёты, не жалея, гоняли, записывая в покойники, а здесь — детский сад.
— Зад прижми, не отсвечивай булками! — Удар каблука в крестец, так что в глазах потемнело. — Не ори, терпи, не демаскируй группу! Даже если тебе в деле пулька прилетит, и тогда молчи — грызи руку и молчи!.. На исходные. Из-за него вот…
Бегают бойцы, зачем, для чего — не знают. И командиры не знают. Может, только Пётр Семёнович о чём-то догадывается. Догадывается, да не скажет.