После смерти Сталина развернулась ожесточённая борьба за власть в советской номенклатуре. Несколько претендентов вели отчаянную «схватку под ковром» за лидерство в партии. Книга раскрывает интриги, конфликты и политические манёвры, определившие судьбу СССР в послесталинский период.
Раздел Chitat.online для книги «Когда шатается трон» помогает быстро понять, что это за произведение: автор, жанровая привязка, описание и полный текст собраны на одной странице.
После смерти Сталина развернулась ожесточённая борьба за власть в советской номенклатуре. Несколько претендентов вели отчаянную «схватку под ковром» за лидерство в партии. Книга раскрывает интриги, конфликты и политические манёвры, определившие судьбу СССР в послесталинский период.
После карточки книги можно перейти к другим произведениям автора, близким жанрам, сериям и тематическим подборкам.
После смерти Сталина развернулась ожесточённая борьба за власть в советской номенклатуре. Несколько претендентов вели отчаянную «схватку под ковром» за лидерство в партии. Книга раскрывает интриги, конфликты и политические манёвры, определившие судьбу СССР в послесталинский период.
Используйте жанры, блок похожих книг, другие произведения автора и тематические подборки ниже на странице.
Проверьте описание, автора, жанры, дату выхода и соседние книги: это помогает понять, подходит ли произведение под ваш запрос.
— Мы ментов, а ты «рыжье» со «звёздочками»?
— Не дрейфь, куда мы денемся, когда все дырки твоими шестёрками запечатаны? И зачем бы нам вас с собой тащить, если кинуть хотели? Мы по-тихому войдём, закроем барыге сопло, чтобы фраер не запел, вы — следом. Шмонаем хату, срываем куш и линяем по-быстрому, пока кипеш не поднялся.
— А если хата на кукане, если ее менты пасут?
— Тогда, считай, вам фарт вышел, а нам труба и новый срок мотать. Всё, хватит баланду травить, если подписался — пошли, нет — мы сами барыгу оформим в лучшем виде и куш между собой раздербаним.
— Не пыли. Считай, мы в деле…
В четыре утра в дверь постучали. Очень уверенно и настойчиво.
— Открывайте!
И снова постучали. Сапогами."
"За дверью завозились, звякнула пудовая цепочка, и в образовавшуюся узкую щель кто-то глянул. Глянул и… увидел! Мать честная!.. За дверью в луче карманного фонарика мелькала малиновая фуражка и чьё-то суровое, как с агитплаката, лицо. Вот и форма эмгэбэшная, которая без толку в каптёрке пылилась, пригодилась. Но дело даже не в форме, а в напоре, в голосе, в выражении лица.
— Немедленно откройте или мы выломаем дверь!
— А у вас есть какой-нибудь документ, удостоверяющий вашу личность? — вздохнули за дверью, всё ещё на что-то надеясь.
— Имеется! Вот он! — В щель ткнулось воронёное дуло револьвера. — Еще какие-нибудь документы требуются?
— Нет, спасибо…
Загремели, застучали, зазвенели многочисленные засовы и задвижки.
Из-за соседней двери высунулась всклокоченная женская голова.
— Вы кто такие, почему шумите, спать не даёте, хулиганы!
Не разобралась старушка спросонья.
— Мы, мамаша, не хулиганы, — ответил из темноты суровый голос, от которого мурашки по спине от затылка до копчика. — Мы при исполнении, так что попрошу не мешать органам во избежание возможных неприятностей. И приготовьте на всякий случай документы для установления вашей личности.
— Так вы к Зиновию Марковичу? Давно пора!
Дверь захлопнулась.
— Гражданин Кац? Зиновий Маркович?
— Да… Так точно.
— Почему вы отвечаете «так точно»? Вы что, военнообязанный?
— Никак нет. То есть не имею отношения. Я сугубо гражданский человек.
— Пройдите в комнату.
— Извините ради бога, можно взглянуть на ваше удостоверение?
— Смотрите…
Вот и «корочки» к месту пришлись, хотя вряд ли Зиновий Маркович в них хоть что-то разглядел. Не до того ему было.
— Гражданин Кац, вы арестованы. Вот ордер. — Перед лицом Каца махнули какой-то бумагой с синим пятном на месте печати. — И ордер на обыск. Вы сами выдадите троцкистскую литературу, рацию, шифры?
— Чего?.. Какая литература, что вы! Я нигде не состоял и не примыкал, я не троцкист, честное слово, я сочувствующий за нашу с вами Советскую власть, пусть ей быть тысячу лет! Я взносы в Фонд обороны делал.
