Книга "Время солнца" — это прикосновение к драматическому глубокому мироощущению. Как маленький мальчик я представлял жизнь хирурга как крутую, и в этом есть что-то необычайно привлекательное для девочки из семи чудес. Но теперь выяснилось, что даже самые смелые мечты могут оказаться не той стороной жизни....
И под новую легенду везде активно внедряется вымышленная информация о нашей пятерке и о каждом в частности.
Не знаю, надо ли так углубляться, нам всего-то лишь нужен вирус. Но нашему Главе разведки виднее. Я не вмешиваюсь в это.
Все, устала.
Падаю в кровать, зарываясь лицом в подушку Шанриасса.
Я всего-то лишь хочу вернуться на Аруну. В нашу каюту.
Просто не могу.
Понимаю прекрасно, вернувшись на Землю устрою чудовищное потрясение и папе, и деду. Сначала своим появлением. Затем отъездом. Осознанием, что и маминой смерти могло бы не быть, имей я хоть какую-то возможность отправить информацию с модуля, когда летела к Сто семнадцатой.
Но тогда это действительно было за пределами доступного. Сейчас же я имею такую возможность.
Имею ли право молчать и жить дальше как ни в чем не бывало?
Это заставит их вновь ярко пережить мамину потерю. Но при всех факторах желала бы я знать сама, что мой ребенок жив?
Хотела бы, без сомнений. Не оглядываясь ни на что.
Вот и ответ.
Глава 43. Надежда
Стараюсь сконцентрироваться на панели приборов. Умение собраться в любой ситуации и сейчас выручает. Но я бы не отказалась просто поспать. Ночь выдалась беспокойной."
"Зейрашш с соседнего кресла время от времени контролирует данные, бросая на меня озадаченные взгляды.
Анишшасс и Шанриасс все эти дни гоняли нас двоих, натаскивая в управлении шаттлом. Напоминая, если что, то Индра будет рядом. И нам нечего волноваться. Это-то меня и беспокоит!
– Рай, – хрипло начинает Раш, – может, поговоришь со мной?
Не выдержал, значит.
Бросаю на Зейрашша настороженный взгляд. Обычной уравновешенностью от него и не тянет.
Сама обеспокоенно грызу губы. Неужели догадывается?
Сначала Шанриасс со странным поведением. Ночью как с катушек слетел, совсем перестал обуздывать свою хищную натуру. Сначала любил меня медленно и очень нежно, я едва сдерживала слезы, прощаясь с ним. А потом трахал до утра, как одержимый, с весьма кратковременными паузами на сон.
