Книга "Время солнца" — это прикосновение к драматическому глубокому мироощущению. Как маленький мальчик я представлял жизнь хирурга как крутую, и в этом есть что-то необычайно привлекательное для девочки из семи чудес. Но теперь выяснилось, что даже самые смелые мечты могут оказаться не той стороной жизни....
Получается, я бывший хирург?
Писк приборов участился, выдавая изменившейся сердечный ритм. Глупо притворяться дальше.
Стараюсь дышать глубоко, чтобы прогнать тошноту и отчаяние. Я жива, это главное. Но как быть, если хирургия – моя жизнь, а другой мне и не надо?
Усилием возвращаю свое внимание к говорящему.
Следом мелькает воспоминание о бедном мальчике, которому так и не смогла помочь. И загадочном мужчине, сумевшем вытащить меня из штольни.
С трудом разлепляю глаза.
И испытываю настоящее изумление.
Над прозрачной капсулой, где я прохлаждаюсь, склонился странный субъект.
Я бы некрасиво возмутилась, но, похоже, тут отличные препараты. Не могу пошевелиться и сдвинуть тело ни на сантиметр. Как и открыть рот.
Первое, на что обращаю внимание – странные, нечеловеческие глаза. Необычная ярко-зеленая с желтыми вкраплениями радужка во все глазное яблоко и вертикально-вытянутый по-змеиному зрачок. У него линзы? Бледная кожа с зеленоватым оттенком. Темно-синие длинные волосы витиевато заплетены и спускаются по плечам.
Веду глазами по сторонам и пытаюсь найти второго собеседника, чтобы посмотреть, как выглядит тот самый Шан. Так же, как бредовый доктор?
– Мы остались одни. И ты в порядке, – добродушно дает знать он, проследив за моим взглядом. – Почти, – уточняет следом.
Одна моя бровь от недоверия вздергивается вверх, я хрипло, неровно смеюсь. Похоже, оцепенение покидает тело. Хорошо. Неприятно лежать отмороженной. Части тела отходят от иммобилизации не симметрично, но меня не волнует сей факт.
“Почти” – важное уточнение. Вздыхаю и устало прикрываю глаза в надежде, что галлюцинация не будет сильно навязчивой. Но нет!
– Постепенно подвижность полностью вернется, примерно в течение часа. Пришлось обездвижить тебя, для твоей же безопасности и лучшего восстановления, – продолжает доктор-фрик.
Вслушиваюсь в плавную речь и пытаюсь вспомнить голос другого мужчины, вытащившего меня из-под земли. Нет – не он.
В следующий миг, снова открыв глаза, чуть не ору. Глядя, как доктор пружинисто скользит от капсулы на мускулистом сине-зеленом хвосте. Писк приборов зашкаливает, отражая бешеный стук моего бедного сердца.
Тебе конец, Рай.
Мозг ту-ту. Навсегда отъехал в отпуск.
Какая ирония! Спятивший нейрохирург.
