– Подожди, и что все это означает?
– Это значит, что я пошел бы в университет.
– Куда?
– Куда захочу. – Я глубоко вдохнул. – В Университет Санта-Круза, возможно.
И ты мог бы остаться со мной…
Глаза Ривера расширились, и отнюдь не от внезапной радости. Он в замешательстве уставился на меня. Каждая секунда, прошедшая в тишине, пронзала мое сердце, надежда истекала кровью на пыльную, усыпанную мусором землю под нашими ногами.
– Ой, черт бы тебя побрал, расслабься, – бросил я, собирая все навыки выживания, отточенные на Аляске, чтобы сохранить легкомысленный тон. – Я не собираюсь разрушать твою фантастическую жизнь в НФЛ. Я мог бы поступить в Сорбонну. Или в Йель. Или Колледж ассоциации свиного пердежа…
– Погоди, ты бы остался в Санта-Крузе? – переспросил Ривер, все еще качая головой. – Я думал, что это слишком скучно для тебя.
– Так и есть, – быстро ответил я. – Мне меньше всего хочется оставаться в этом сонном городке и умирать от гребаной скуки снова и снова, каждый день, как в каком-нибудь кошмаре наподобие «Дня сурка».
Ривер с мрачным видом поджал губы.
– Ты расстроен.
– С чего бы мне расстраиваться? – бросил я, но голос дрожал. – Из-за чего, черт возьми, тут расстраиваться?
Ривер яростно провел ладонью по волосам.
– Меня приняли в Алабаму. Официально. – Его голос звучал так, словно он вынес себе смертный приговор. – Ты не можешь… Я хочу сказать…
Последняя моя надежда улетучилась.
– Поехать с тобой? – спросил я, мой голос звучал слабо и жалко. – Кто, черт подери, сказал, что я этого хочу? Я же говорил, что ни о чем тебя не попрошу. Никогда.
«Мы же говорили тебе, – снова ликовали голоса в голове. – Мы говорили тебе, говорили, говорили тебе…»
– Холден… – В голосе Ривера звучала мука. – Не делай этого.
– Делаю что? Я ни черта не понимаю, о чем ты говоришь.
Что еще мне остается делать?
Он начал что-то говорить, но я оборвал его:
– Чем дольше мы здесь останемся, тем больше шансов, что объявится Эвелин Гонсалес и, не успеешь опомниться, как школа наполнится слухами.
– Холден…
– Так что нам лучше сделать все по-быстрому. Пока время не вышло.
Я кинулся к нему и поцеловал его. Сначала наткнулся на кирпичную стену, но затем жесткие губы Ривера смягчились, сквозь них вырвалось разочарованное рычание. Он ответил на поцелуй. Грубо. Отчаянно. Мы яростно хватались за одежду, шарили по телу, ведя невидимую войну. Похоть и боль смешались. Мы бросались в объятия друг друга, несмотря на обстоятельства, которые нас разлучали.
И ведь в этом нет необходимости. Он может изменить все одним словом.
Но Ривер оказался в безвыходной ситуации, и как бы сильно это ни убивало меня, я не мог повлиять на его решение.
Умом я все понимал, но внутри пульсировала боль.