Автор
Холден вернулся из терапевтического лагеря сломленным и травмированным. Его родители так и не поняли, что их попытка воспитать идеального сына привела только к его страданиям. Теперь ему предстоит найти в себе силы исцелиться и снова почувствовать, что значит быть живым.
Раздел Chitat.online для книги «Когда ты вернешься ко мне» помогает быстро понять, что это за произведение: автор, жанровая привязка, описание и полный текст собраны на одной странице.
Холден вернулся из терапевтического лагеря сломленным и травмированным. Его родители так и не поняли, что их попытка воспитать идеального сына привела только к его страданиям. Теперь ему предстоит найти в себе силы исцелиться и снова почувствовать, что значит быть живым.
После карточки книги можно перейти к другим произведениям автора, близким жанрам, сериям и тематическим подборкам.
Холден вернулся из терапевтического лагеря сломленным и травмированным. Его родители так и не поняли, что их попытка воспитать идеального сына привела только к его страданиям. Теперь ему предстоит найти в себе силы исцелиться и снова почувствовать, что значит быть живым.
Используйте жанры, блок похожих книг, другие произведения автора и тематические подборки ниже на странице.
Проверьте описание, автора, жанры, дату выхода и соседние книги: это помогает понять, подходит ли произведение под ваш запрос.
Для нас с вами это Женевское озеро.
– Лечебница?..
– Дурка. Сумасшедший дом. Психиатрическая лечебница. Как хотите называйте.
Он отвел взгляд.
– Господи…
– Насколько я могу судить, никакого Господа нет, – грустно возразил я. – Поверь мне. Я проверял.
Наступило еще несколько мгновений тишины, и я забеспокоился, что был слишком откровенен для такой ночи, как эта. Затем Ронан, который некоторое время молчал, разжег огонь сильнее, выстрелив в него из бутылки с бензином.
– Наверное, тот лагерь посреди дикой природы был просто убойным местечком.
Я уставился на огонь, ощущая, как ко мне возвращается тепло, а с ним и веселье.
– Этот парень настоящий?
– На сто гребаных процентов. – Миллер чокнулся соком с моим пивом. – За то, что выжил в лагере. И за Швейцарию.
Я сглотнул внезапные слезы.
– За Ронана, ты великолепный ублюдок, – хрипло провозгласил я и потянулся, чтобы чокнуться с ним бутылками. – За то, что мы на сто процентов настоящие.
Ронан порылся в кармане куртки и вытащил маленький желтый предмет.
– За Фрэнки, тупого ублюдка, который не заметил, как я стащил его полицейский электрошокер.
На долю секунды мир замер, а потом мы расхохотались. Мы смеялись до тех пор, пока мне не захотелось плакать от уверенности, что это странное счастье не продлится долго. В конце концов, я все испорчу. Миллеру и Ронану надоест мое дерьмо, или из-за отсутствия у меня тормозов я перейду черту, и они решат, что я не стою их дружбы.
Но в то же время я здесь, и это даже больше, чем можно было надеяться. Это идеально.
Глава 5. Ривер
– Я собираюсь начать с того, что разбужу ваши одурманенные летом умы, – произнес мистер Рейнольдс. Приятный на вид учитель математики с торчащими усами и в очках с толстыми стеклами нарисовал на белой доске синим маркером оси x и y. – Для начала освежим в памяти информацию о связи между дифференцируемостью и непрерывностью функции.
Я вздохнул с облегчением. После всего сумасшедшего дерьма, которое произошло на вечеринке Ченса в субботу, я все выходные старался не думать о тех двух минутах с Холденом Пэришем в чулане. В моей жизни и так было слишком много путаницы и неясных эмоций; больше мне не нужно. Математика – точная наука. Конкретная. В ней действуют нерушимые правила.
До той ночи я думал, что и моя жизнь такая же."
"В окно проникал утренний свет, пока весь класс математического анализа – всего около двенадцати человек, так как предмет был необязательным – вытаскивал карандаши и открывал блокноты. Когда я снял с себя форменную куртку, то задел свой карандаш, и тот упал и откатился мне за спину. Харрис Рид, худой, жилистый парень, которого я знал по прошлогодней алгебре, поднял его и, застенчиво улыбаясь, протянул мне.
– Вот, держи.
Я одарил его своей самой дружелюбной улыбкой в ответ.
