Автор
Когда ты вернешься ко мне – это романтический поезд в мире музыки и эмоций. В каждой строчке страстного звучания вы найдете отражение души главной героини, как она проходит через свои сложные чувства, будь то любовь или нежелание признаться в них. Атмосфера книги — это яркие персонажи и музыкальные гармонии, которые словно застывают моментами, когда ты готов развернуть страницы....
– Так вот ради чего было все это дерьмо с Фрэнки? Ради Веселья?
– Я сделал это, чтобы застать его врасплох, – солгал я. – Вот и все.
На их лицах отразилось одинаковое выражение сомнения и беспокойства, но они не стали давить, и я понял, что один из ключевых принципов их дружбы – предоставление друг другу пространства.
– Откуда ты? – спросил Миллер через некоторое время.
– Из Преисподней. Сиэтл, – уточнил я. – Хотя не сам Сиэтл был адом, только дом моих родителей. Сейчас я живу со своими тетей и дядей. У них здесь загородный особняк, в районе Сибрайт, но они поживут в нем год, пока я не окончу школу.
– Зачем вообще утруждать себя школой? – поинтересовался Миллер. – С таким IQ, как у тебя, разве ты не должен лечить рак или создавать роботов в Массачусетском технологическом институте?
– Медицина требует дисциплины. У меня ее нет.
– А чем ты хочешь заниматься?
– Стать писателем, – ответил я, потирая испачканные чернилами пальцы. – Не знаю, смогу ли я в этом преуспеть.
– Почему бы и нет? Ты достаточно умен.
– Запредельный IQ означает, что я легко владею языком и словами, но это не гарантирует, что они будут задевать души. – Я повернулся к Миллеру. – Как твоя музыка. Она была от всего сердца. Когда я научусь писать так, как ты играешь, мой друг, вот тогда я буду называть себя писателем.
Он, казалось, был сильно удивлен комплиментом и не знал, что с ним делать. Но я усвоил здешние правила и не настаивал.
С Ривером я должен был поступить так же.
– Тебе оставался всего год старшей школы, – наконец выдал Миллер.
– За меня все решили. После второго года старшей школы мой отец устроил мне небольшую поездку в глушь.
– Ты имеешь в виду лагерь?
– Конечно, – ответил я, чувствуя, как рот наполнился горечью. – Лагерь. Этот тур подразумевал год в Швейцарии. В Лечебнице дю Лак Леман. Для нас с вами это Женевское озеро.
– Лечебница?..
– Дурка. Сумасшедший дом. Психиатрическая лечебница. Как хотите называйте.
Он отвел взгляд.
– Господи…
– Насколько я могу судить, никакого Господа нет, – грустно возразил я.
Наступило еще несколько мгновений тишины, и я забеспокоился, что был слишком откровенен для такой ночи, как эта. Затем Ронан, который некоторое время молчал, разжег огонь сильнее, выстрелив в него из бутылки с бензином.
– Наверное, тот лагерь посреди дикой природы был просто убойным местечком.
Я уставился на огонь, ощущая, как ко мне возвращается тепло, а с ним и веселье.
