В этой книге читатель найдет тихую боль семейного конфликта и теплые воспоминания о детстве, когда мир казался еще таким ярким и душевным. Мальчики Кирилл и Егор несмотря на разницу в возрасте пытаются найти общий язык, а женщина мечтает о том, чтобы уехать с ними отдыхать куда-нибудь теплом и светом, подальше от городской рутинности....
Теперь-то уж поздно, конечно…
Ордынцев покосился на идущую рядом девушку. Интересно, чувствует ли она, что нравится ему? Говорят, женщины всегда такое знают.
– Кать, а ты меня простила? – вдруг выпалил он.
Она улыбнулась:
– Конечно, Владимир Вениаминович. Только тетя Люба говорила, что бог прощает, а люди мирятся.
– Спасибо тебе. Слушай, а хочешь, сходим вместе на кладбище к ней? Я тебе помогу прибрать после зимы. Песочку натаскать, то-се…
– Ой, неудобно… У вас своих дел полно.
– Это тоже мое дело, Катя.
"Гарафеев не подвел, и вечером Кирилл привез от него список поступивших в день смерти Красильниковой, о чем она иносказательно доложила в главный штаб, то есть Гортензии Андреевне.
Она ни секунды не верила в то, что Малиновский, как на старом плакате «Не болтай у телефона, болтун – находка для шпиона», подсоединился к ее линии, но, видимо, для старой чекистки эта заповедь была священной.
По той же профессиональной привычке она решила, что частые ее визиты будут выглядеть подозрительно, поэтому конспиративная встреча состоится завтра во время прогулки Ирины с детьми.
Пароль, видимо, не нужен, ухмыльнулась Ирина, положив трубку.
Смех смехом, а любая специальность держится на таких условностях и правилах, которые на первый взгляд кажутся глупыми и тормозят процесс, но убери их, и все пойдет наперекосяк.
Ведь сколько невозможных ситуаций не должны были случиться ни при каких обстоятельствах, во сне не могли присниться, а все равно происходили.
Сто лет доктор Ордынцев делал на дежурствах вечерний обход, и ничего, но стоило один раз пропустить, как нате пожалуйста. Закон подлости, или как он там правильно называется.
Уложив детей, Ирина разложила на кухонном столе гарафеевские бумаги. Увы, даже ради нее Игорь Иванович не стал упражняться в каллиграфии, и сначала Ирина решила, что просто не поняла его почерка, но, три раза просмотрев список, убедилась, что из шестидесяти двух поступивших им подходит один-единственный человек.
Что это? Невероятная удача, или возмездие предателю?
Ну да, один-единственный, Николай Николаевич Алябин, семнадцатого года рождения, ровесник революции, госпитализирован в хирургию с «троф язвами н.к.». Надо понимать, нижних конечностей. Что ж, у Ирининой бабушки было то же самое заболевание, вещь не слишком приятная, но и не смертельная, не сильно влияет на общее состояние и, главное, не мешает пользоваться своими «н.к.».
