В этой книге читатель найдет тихую боль семейного конфликта и теплые воспоминания о детстве, когда мир казался еще таким ярким и душевным. Мальчики Кирилл и Егор несмотря на разницу в возрасте пытаются найти общий язык, а женщина мечтает о том, чтобы уехать с ними отдыхать куда-нибудь теплом и светом, подальше от городской рутинности....
Много специальной литературы, учебников и хрестоматий, но вперемешку с ними стоят старинные фолианты, кожаные корешки с золотым тиснением, названия написаны так убористо, что не разберешь. Фамильное – вот какое слово приходит в голову при виде комнаты Гортензии Андреевны. Учительница явно происходит из дворянской семьи, хоть, наверное, родилась уже после революции. Интересно, как она росла, кто ее воспитывал? Как она смогла так преданно служить Родине, отнявшей у ее семьи все, благосостояние, а возможно, и жизнь родителей.
Только Ирина не знала, как заговорить об этом, ведь Гортензия Андреевна никогда не выказывала охоты пускаться в воспоминания.
Учительница накрыла стол старинной вышитой скатертью и поставила чашки такой головокружительной красоты, что Ирина заставила Кирилла сесть с Володей в другом конце комнаты.
– Во избежание. Сначала я попью, потом ты.
Впрочем, ей все равно было страшно прикасаться к этой посуде со стенками не толще папиросной бумаги.
– Да ничего, если разобьется, – улыбнулась Гортензия, – к счастью, может быть.
Ирина пригубила чаю и поскорее отсела с Володей от стола, подальше от антикварной посуды и упоительного торта «Белая ночь».
Она продолжала еще кормить, поэтому вес сходил очень медленно, а Ирине страстно хотелось после лета зайти на работу и поразить сослуживцев стройностью и загаром, так что в сторону сладкого она старалась даже не смотреть.
Володя немножко побугуртил, но скоро задремал от избытка впечатлений, и Гортензия перешла на шепот. Ирина подумала, чтобы не разбудить ребенка, но оказалось, не только для этого.
– Я вас пригласила, потому что вам наверняка хочется знать, чем все кончилось.
– Ну а то! – воскликнул Кирилл.
– Тише, пожалуйста. Меня тоже посвятили далеко не во все детали и предупредили о неразглашении, но поскольку я всего лишь старая учительница с признаками маразма, то мне простительно. Итак, слушайте…
Перед самым концом войны Федора Малиновского снабдили документами солдата, погибшего в плену, о котором было известно, что весь его батальон погиб, и таким образом риск случайной встречи с однополчанами становился минимальным.
В те годы мир был полон тех, кто не дождался, и людей, которым не к кому было вернуться. В поезде Малиновский подружился с солдатом Иваном Кравченко. Тот ехал домой со страхом и надеждой. Он уже год не получал писем от родных, но верил, что кто-то из них еще жив.
