Судья Ирина ведет расследование о халатности врача-травматолога, погубившей медсестру. Казалось бы, дело ясно, но по мере выяснения обстоятельств выясняется, что в больнице скрывают опасную правду. Судье предстоит разобраться, где профессиональная ошибка, где преступное пренебрежение, и кто...
– А выполнение уроков необходимо начинать с самой трудной задачи. Запомнил? Начинать надо с трудного! Спасибо тебе, что принес фломастеры.
Володя, при виде гостьи затаившийся в манежике, сейчас решил вступиться за брата и с возмущением выбросил на пол резинового ежика. Ирина подхватила сына на руки, и с этой позиции Володя гордо взирал на врага.
Егор убежал. Гортензия Андреевна посмотрела на Володю и, видимо сочтя его недосягаемым для своих педагогических атак, утратила к нему всякий интерес.
Гостья спросила, не останутся ли от кнопок следы на обоях, но Ирина вообще любила, когда стены заняты детскими рисунками, картинками, календариками и фотографиями, и чтобы они именно были пришпилены кнопками, криво и неровно, бессистемно, по-научному говоря. Тогда сразу чувствовалось, что в доме кипит жизнь.
С Володей на руках Ирина встала и, помогая учительнице прикрепить ватман на свободном участке стены, не заметила, как сын протянул ручку и дернул Гортензию Андреевну за шейный платок.
– Шшш! Нельзя так делать, – сказала она и, чувствуя, что получилось недостаточно строго, поскорее извинилась за ребенка.
– Ничего страшного, он еще мал, – сухо заметила учительница, – перейдемте-ка к делу, дорогая Ирина Андреевна.
Держа фломастер на манер копья, она азартно ринулась на ватман."
"Через час Кирилл позвал их на кофе. Он как раз с премии купил кофемолку и целый мешок зернового кофе, который, как выяснилось только дома, оказался зеленым. Теперь муж периодически жарил это сырье на сковороде, прокаливал в духовке, потом молол в симпатичном красном цилиндрике и свысока поглядывал на бармена из мороженицы, куда они с Ириной порой заглядывали. Говоря по правде, на выходе получалась страшная бурда, но, раз Кириллу нравилось священнодействовать, Ирина притворялась, будто наслаждается божественным напитком, только надеялась, что у него хватит скромности не потчевать гостей.
Увы…
– Оригинальный вкус, – произнесла Гортензия Андреевна, пригубив.
Хорошо хоть Кирилл догадался достать фарфоровые чашечки ломоносовского завода, которые им, не сговариваясь, дарили по паре на свадьбу, так что получилась целая коллекция, которой Ирина очень дорожила и радовалась, что они у нее есть.
– Или вы предпочитаете чай? – спохватилась она.
– Нет, благодарю, очень вкусно.
Представив, какое мнение о ней создалось у Гортензии Андреевны, Ирина покраснела.
