Поверьте, Павел Афанасьевич, — усмехнулась она, — я далека от политики, от всех движений и партий. Я просто верю, что мой сын будет счастлив на родине, в той самой стране, которой вы предрекаете крах.
В глазах явно удивленного Растогина внезапно появилось восхищение.
— А знаешь, Галина, — сказал он, — мне показалось, что я слушаю умного, убежденного в своей правоте политика. Ты патриотка.
— Нет, — засмеялась она, — я простая русская баба. Ведь именно поэтому вы не желали видеть меня своей невесткой. Я очень благодарна вам за помощь Павлику, потому что с лекарствами сейчас еще очень плохо. Но прошу вас, Павел Афанасьевич, — Галина вздохнула, — давайте прекратим все это. Павлик мой сын, и он останется со мной. И, поверьте, я сделаю все возможное, чтобы он ни в чем не был похож на своего деда, — Галина повернулась и быстро пошла по больничному парку.
— Мне очень жаль, — тихо проговорил Растогин, — но ты вынуждаешь меня прибегнуть к этому.
— По-моему, она снова послала его по матушке, — оскалился в улыбке Туз.
— Скорее всего да, — отозвался с места водителя Николай. — И это уже не впервые.
— Крутая бабец, — захохотал здоровяк.
— Скорее упрямая, — поправил его Зюзин. — Если на нее надавить, сломается.
— А вот этого не хотелось бы, — усмехнулся Туз. — Тогда шеф увезет внучонка в Израиль. И оттуда дитя будет заниматься банками. А это все! Мы потеряем возможность отмывать бабки. Поэтому ты и должен стать ее мужем, — громко сказал Туз, — и немедленно усыновить Павлика. Вот тогда мы поставим деда перед выбором: либо он отдает нам банки и забирает внука, либо ребенок будет влачить жалкое существование с неродным папой, который сделает жизнь сыночка невыносимой. Растогин знает тебя и в это поверит. Да наверняка и торговаться не будет. Поэтому понастойчивее, Коля. Время уже играет против нас. Осталось всего месяца три. Растогин ждет завершения золотопромывочного сезона на Колыме. У него там заключен контракт с тремя артелями. А кончают намывать благородный металл где-то в сентябре, крайний срок — начало октября. Так что время пока есть. Но чем быстрее мы поставим Павла Афанасьевича перед выбором, тем лучше.
— Шеф сел, — услышали они голос из переговорного устройства, — прикрывайте сзади.
— Вот жизнь пошла, — трогая машину, недовольно заметил Зюзин. — Я его, пса, в любой момент пришить готов, а охраняю.
— Он нам за это очень неплохо платит, — засмеялся Туз.
— Блиндер буду сапоги! — радостно воскликнул Граф.
