И ничего… Я отчетливо слышала хриплое дыхание, чувствовала, как окаменело от сдерживаемого желания его тело, но все равно Ирбис не делал никаких попыток зайти дальше, перейти эту тонкую грань, что сейчас разделяла нас.
Распахнув глаза, встретилась с немигающим и таким хищным взглядом серебристых глаз. Мы замерли, не в силах разорвать этот зрительный контакт.
Но внезапно все прекратилось. Перевертыш мягко, но настойчиво высвободился из объятий и быстро сел, повернувшись ко мне спиной.
— Ирбис, — только и смогла растерянно прошептать я, приподнимаясь и не сводя взгляда с его напряженной спины. Все тело ныло от напряжения и неудовлетворенного желания.
— Пора вставать. Свой запах я на тебе оставил.
Наверное, лучше бы он меня ударил. В этом случае не было бы так больно и неприятно. Да, я понимала и помнила, что Ирбис не будет навязываться и молить о близости, но все равно было немного обидно. Не может простить, что когда-то я обвиняла его в принуждении, и теперь ждет, когда сама сделаю первый шаг. А что было сейчас? Разве не первый шаг? Или хочет услышать словесное подтверждение?
Пока я пыталась прийти в себя, он быстро надел штаны. Затем взял с кресла рубашку и, повернувшись в мою сторону, небрежно произнес:
— Ребенка нет.
— Что? — вскинув голову, я взглянула в его лицо.
— Твой запах не изменился, так что беременности нет. Поздравляю, — совершенно холодным и безэмоциональным тоном пояснил перевертыш."
"Будто в душу наплевал. Хочет показать, что ему все равно, что эти прикосновения были всего лишь игрой моего больного воображения? Что на самом деле он ничего ко мне не испытывает? Неужели думает, что я поверю и отступлюсь? Наверное, так и есть. Может, стоит убедить его в обратном?
— Спасибо. И я тебя… поздравляю, — растянув губы в улыбке, откинула одеяло в сторону и встала.
Посмотрел. Скользнул быстрым взглядом по фигуре, замерев на долю секунды на вздымающейся от гнева груди. Тело среагировало мгновенно — болезненно налилась грудь, затвердели горошинки сосков, а губы пересохли. Я очень внимательно следила за его ответной реакцией и успела заметить, как слегка затрепетали крылья носа, когда он вдыхал мой запах, как вспыхнул огонь в ледяных глазах и рефлекторно сжались руки, со скрипом сжимая ткань рубашки.
— Мам, — сонно моргая, в комнату вошел Киан. — Я проснулся.
Все то напряжение, что невидимой нитью возникло между нами, сразу сошло на нет. Он быстро отвернулся, а я взглянула на сына.
— Доброе утро, солнышко… На ручки? — и присела на корточки, разводя руки в стороны.
Киан рассмеялся и бросился в мои объятья.
— Я распоряжусь насчет завтрака, — заправив рубашку, произнес Снежный, еще раз оглядел нас и быстро вышел.
— Как спалось моему зайчику? — Я прижала сына к себе и чмокнула в макушку.