Темное утро начинается оттепелью, словно мир приглашает вступить в новую стадию, но лишь чтобы мгновенно вернуться обратно к холоду. Ледяная мгла окутывает землю, превращая ее в нечто живое и опасное за границами человеческой терпимости. Атмосфера напряжена до предела, словно каждый сантimeter воздуха тут же погружает вас в безысходную зиму....
Пес принялся ластиться ко мне, требуя своей порции внимания и ласки. Его совершенно не беспокоил поздний гость, что безостановочно продолжал колотить в калитку. Значит, там не звероловы, а кто-то из своих.
Расходовать магию не хотелось, резерв только в спешке пополнила, и тратить его на мелочи было глупо.
— Кто там?
— Миа, это Райе, — громко зашептала старая знахарка. — Открой, помощь твоя нужна.
Открыла, правда, сначала запустила защитное заклинание, на случай непредвиденных ситуаций. Но старушка действительно была одна, быстро проскользнула внутрь двора, захлопнула калитку и крепко схватила меня за руку.
— Миа, деточка, помоги, — забормотала она.
Я никогда еще не видела знахарку такой испуганно-несчастной.
— Да что отучилось, Райе?
— Беда у нас, Миа, беда. Звероловы гулять начали, в Храме Всех Богов расположились. С самого вечера пьют, куролесят, девушек требуют.
Тоже мне новость. Все к этому и шло.
— Вы разве не спрятали всех? Неужели не понимали, чем это закончится? Ведь не первый же раз они так гуляют и не в последний.
Но ответ знахарки меня более чем удивил:
— Милолика сама пошла.
— Что? Зачем?
— Шолох к звероловам прибился, у них теперь служить будет, вот она и… Решила, что так сможет добиться его расположения, — женщина беспомощно развела руками. — Ты же понимаешь, что они там с ней сделают. Ведь по кругу пустят неразумную.
Понимала и даже представляла. Только вот почему не углядели за этой строптивицей? Как могли допустить такое? Ведь должны были понимать, что после сегодняшнего цирка со сватовством от нее всего можно ожидать.
— А я что могу сделать?
— Уведи ее оттуда, Миа. Ты единственная, кто может это сделать, — горячо зашептала старушка, утирая льющиеся из глаз слезы. — Ведь сгинет же девочка. Жалко.
— Как давно она ушла? — уже смиряясь со своей участью, спросила я.
— Не более получаса. Я, как узнала о ее побеге, сразу к тебе побежала.
Полчаса. Да за это время с ней могли много чего сделать. Но жалость — страшное чувство.
— Зверолов все еще на страже? — уже повернув в сторону дома, поинтересовалась у старушки, что быстро засеменила за мной.
— Так нет никого.
— То есть как, нет? — от неожиданности я замерла, схватившись за дверную ручку, но так и не открыв дверь.
